Он порывисто подхватывает меня на руки, и я буквально чувствую, как его сердце заходится в радостном темпе. Он выглядит беззаботным мальчишкой в это мгновение, он кружит меня, заставляя зажмуриться, а потом несет в другую комнату. Я забываюсь в его руках и теряю счет времени.

Проходит несколько минут или часов?

Не знаю.

Знаю только, что у Саши сильные руки. Он крепко прижимает меня к обнаженной груди и пытается успокоить дыхание. У меня это выходит еще хуже, я до сих пор сжимаю простынь, а перед глазами поволока. Как эхо сладковатой дымки, в которой находится всё мое тело.

— Щекотно, — капризничаю, когда прихожу в себя, и проскальзываю по подушке, чтобы увернуться от мужских губ. — Ох, слава богу! Тебе звонят!

Я лукавлю. На самом деле трель его сотового не вызывает во мне приятных эмоций. И его сумрачный выдох, который следует через мгновение, только доказывает это.

— Нам скоро ехать, да? — спрашиваю его, когда он возвращается ко мне после короткого разговора. — Я хочу закончить с этим побыстрее.

— Тебе нужно отдохнуть после перелета.

— После перелета на собственном джете? — уточняю. — Я как-то летала дисконтной авиакомпанией, вон там можно было устать. А так я даже поспала в полете. С вытянутыми ногами!

Чертов усмехается из-за моего уточнения. Но через мгновение выдыхает и становится серьезным.

— К Лаврову поехала моя охрана. Они проверят его дом и организуют коридор, чтобы мы могли спокойно проехать через камеры.

Глава 38

Около дома Лаврова происходит безумство.

Я видела подобное в документальном фильме о пропавшей на португальском курорте девочке. Ее родители всеми силами пытались привлечь внимание к своей беде, постоянно давали интервью и были на виду, за каждым их шагом следили камеры всех мировых агентств. Но в какой-то момент, как это очень часто бывает, любовь СМИ обратилась ненавистью. Сначала они возносят на пьедестал, а потом, когда нужны новые громкие заголовки, начинают уничтожать. Родителей девочки обвинили, что кровь дочери на их руках, что нет никакого похитителя, а они всё это время ловко водили общественность за нос.

Дом Лаврова напоминает дом тех родителей. Осажденный камерами и требующий вмешательство полиции. Люди в форме дежурят у больших ворот из черных прутьев и останавливают каждую машину, которая собирается проехать внутрь. Нас тоже останавливают, просят опустить тонированные окна и что-то говорят водителю.

— Я видела этот дом на снимках. Лавров создавал видимость, что я живу здесь с ним.

— Он хотел тебя сюда привезти, но побоялся, — отзывается Саша.

— Чего?

— Ты ему понравилась. Он бы наломал дров, если бы постоянно был с тобой под одной крышей.

Я сжимаю его ладонь, чтобы он не думал о плохом.