Смогу ли я увидеть его лицо? Или расстояние не позволит? На душе становится тоскливо, словно скребут тонким ноготком. Монотонно и каждый раз с большим усилием. Вот-вот и до крови.

За спиной слышатся шорохи. Я догадываюсь, что водитель передал охране то, что случайно подслушал. И в эту же секунду на машине Капо загорается поворотник. Он перестраивается вправо, чтобы уйти в сторону на следующем перекрестке.

Уехать.

Я отчетливо представляю, как расстояние между нами увеличится до сотни метров, потом до километра и дальше, дальше… Все-таки до крови. Чиркает так, что на глаза выступают слезы.

— Остановись, — бросаю в трубку.

— Да, я сейчас сверну. Не волнуйся…

— Нет, на обочине. Я скажу водителю, а ты остановись следом.

Водитель не может ослушаться. Я включаю командирский тон и всем видом показываю, что со мной лучше не спорить. Он обреченно кивает и притормаживает, находит место, где можно припарковаться, и ныряет к бордюру. Я вылетаю на улицу за секунду. Успеваю оглядеться и сразу замечаю машину охраны. Та резко тормозит, издавая противный звук и едва не врезаясь во внедорожник Чертова.

Он тоже остановился.

Я вижу его лицо сквозь затемненное лобовое стекло. Он рывком выбирается из салона и идет ко мне. На нем черное поло спортивного бренда и черные брюки, в широкой ладони зажат сотовый. Я первой протягиваю к нему руку, легонько касаюсь его горячих крепких пальцев. Просто знак. Просто разрешение. Хочу, чтобы охрана видела, что всё происходит по моей воле. Что нет тут опасности, а значит им не нужно вмешиваться.

Но Чертов обхватывает мою ладонь теснее, он переплетает наши пальцы и застегивает настолько надежный замок, что я невольно опускаю глаза.

Тяжело и одновременно сладко.

— Иди ко мне, — произносит он с судорогой, словно каждый звук зверски царапает его горло, и сам тянется навстречу."

"Он притягивает меня к себе не силой, а встречным потоком. Ловит его и как будто чувствует мою беззащитность. Я оказываюсь прижата к его груди, утыкаюсь лицом в поло и с каждым глотком ловлю знакомый почти что родной запах. Он пахнет мужчиной, грозой и горьковатыми нотами табака.

Слишком много…

Слишком глубоко.

Я замираю в его руках и не могу объяснить собственные чувства. Их молниеносную перемену. Может, потом… Может, логика и понимание еще постучатся ко мне, но сейчас я знаю только одно. Я чувствую себя иначе в его руках. И дело не только в том, что он трезв, он держит меня по-другому. И его голос другой. Он что-то говорит, но я оглушена всем происходящим и различаю лишь жар, который расходится по моим волосам. От его выдохов волосы становятся влажными, Чертов часто дышит и продолжает говорить.