Фотографий. Особенно, когда стало ясно, что вы в положении.

Проходит чуть больше часа, когда по шорохам за дверью я понимаю, что отец приехал. Я встаю, чтобы встретить его. В проеме сперва появляется бритый наголо охранник, но он быстро отступает в сторону, и я вижу Самсонова. На его лице хмурая сосредоточенность, он явно до сих пор не в духе, хотя моя улыбка действует на него. Он заметно выдыхает и подходит ко мне вплотную. Кладет огрубевшие ладони на мои плечи и притягивает, целуя в лоб.

— Зря ты сорвался, — говорю вполголоса. — Я рада видеть тебя, но необходимости не было.

Я, правда, в порядке.

Мои слова звучат всё тише и тише. Рядом с отцом я становлюсь другой, мягче и послушнее, как будто наверстываю времена, когда не знала, что значит быть дочерью. В глубине души я невыразимо рада, что он прилетел. Я успела привыкнуть к его заботе, но все равно каждый раз чувствую укол из сотни вопросов. “Я правда так важна?” “Я нужна ему?” “Мы как настоящая семья?”

Наверное, я слишком долго голодала, чтобы насытиться за короткий период. Поэтому я сама обнимаю его и не спорю, когда он начинает отчитывать меня за легкомыслие.

Я знаю, что его запала не хватит надолго, Самсонов не умеет сердиться на меня.

— А это кто? — он замечает Артема в соседней комнате.

— Артем, он был моим помощником, когда я жила у Чертова, — я беру ладонь отца и веду к гостю. — Охрана отказалась отпускать его.

— Да, мне сообщили, — он недобро смотрит на Артема и не реагирует на его приветственный жест.

— Он привез меня.

— И увез, — добавляет отец грозно.

— Папа, — я качаю головой, заглядывая ему в глаза. — Пожалуйста, пусть его отпустят. Без допросов и других мер, он мне сильно помог.

Самсонов сжимает мою ладонь, но взглядом возвращается к Артему.

— Еще раз попытаешься провернуть что-то подобное, изувечу.

Я закусываю нижнюю губу.

— Понял, — Артем кивает. — Я могу ехать?

— Вали.

— Спасибо, — произношу, когда за помощником закрывается входная дверь. — Он нормальный парень, просто… с боссом не повезло.

— Капо звонил мне.

— Ох, уже… Он говорил, что наберет тебя.

— Он точно ничего не делал? — отец резковато поворачивается ко мне и смотрит так, словно на мне больничная одежда. — Танюш, не ври мне, я должен знать, что произошло.

— Он был пьян, я попросила его пойти проспаться.

Он еще соображал, так что послушался. А утром… Что утром? — я тяжело выдыхаю. — Я не знаю, пап. Всё так сложно. Он умеет только давить. Молчать. Как будто я сама должна залезть ему в голову и прочитать его мысли.

Отец тянет меня за локоть и помогает опуститься на стул. Он некоторое время хранит молчание, а меня душит чувство, что я переборщила со словами. Я все-таки думаю о Чертове, вспоминаю его напряженные взгляды и желание прикоснуться, которое я интуитивно чувствовала.