Дескать, любой каприз, лишь бы дама сначала не впала в истерику, а потом в прострацию.

– Я не знаю азрийского, – чистосердечно пожаловалась источнику всех проблем в моей недолгой жизни.

– Могу подсказать пару крепких выражений.

– И видимо, уже никогда не выучу, – с отчаянием прошептала я, не понимая, какого демона прицепилась к дурацкому азрийскому, этот язык мне даже не нравится.

– Послушайте, София. Мы в одной лодке, и я сделаю все, чтобы вы были в порядке, – не скатываясь в увещевания, проговорил Рэнсвод. – Пока я выясняю, что произошло и, главное, как вернуть вещи на свои места, буду забирать излишек магического резерва.

Достаточно прикоснуться к метке. Просто доверьтесь мне.

Магистр протянул руку. Думала, предлагал закрепить соглашение рукопожатием, но оказалось, что он хотел помочь мне встать с дивана. Ладонь у него оказалась горячая и сухая. Всегда считала, что теплые руки были только у хороших людей, но Рэнсвод умудрился эту замечательную теорию разрушить.

Он отвернулся без лишних просьб. Не к слепым окнам, где отражалась моя изломанная фигура, а к портрету его величества на стене.

Наверняка картина тоже досталась ему в наследство от бывшего владельца кабинета, и вряд ли он любовался королем из чувства глубочайшей привязанности.

Я расстегнула платье. Рукав с натугой съехал с ноющего плеча, тонкую лямку нижней сорочки тоже пришлось приспустить.

– Все, – позвала я, переступив с ноги на ногу.

Смущаться было нелепо, ведь никто не мнется, раздеваясь на приеме у лекаря. Да и Рэнсвод, уверена, видел не одну голую женскую спину. Вряд ли моя отличалась от других особым шармом или уникальностью… Но какое же счастье, что спина не краснела от неловкости, как щеки!

Киар подошел.

Казалось, под его взглядом кожу начало печь, и неожиданно даже для себя я поежилась.

– Метка есть?

– Да, – ровным голосом, тщательно пряча эмоции, ответил он.

– Но вы были до последнего не уверены? – внезапно догадалась я и извернулась, чтобы посмотреть, как выглядит эта самая метка.

Толком ничего разглядеть не удалось, только рваный край точно бы вытатуированного неровным пятном рисунка.

– Вам лучше не двигаться, – уклонился он от ответа.

– Простите.

Когда Рэнсвод прикоснулся кончиками пальцев к моей обнаженной спине, я вздрогнула.

– Я не сделаю вам ничего плохого, София, – тихо вымолвил он.

– Знаю.

В следующее мгновение из меня начала утекать магия. Пугающее ощущение, ничего приятного – сплошная паника! Захотелось броситься наутек, но усилием воли я удерживала себя на месте. Представляла, что вросла в пол, как дерево – корнями в скалистый уступ, и сдвинуть меня не сможет даже самый сильный ураган, только сломать. Хотелось верить, что Рэнсвод не собирался этого делать.