– Ты, наверное, думаешь, будто я злюсь, – первой заговорила Альма, неловко разглаживая складки на одеяле. – Это не так, подруга. Откровенно сказать, я не очень вникала, что у вас с магистром произошло, – не моего ума дело. Однако официально заявляю, что из тебя выйдет отличный шпион. Я ни на секунду тебя ни в чем не заподозрила.

– Мне правда жаль.

– Да брось, – поморщилась она. – Друзья существуют не для того, чтобы осуждать. Страшно представить, как тебя тяготило то, что приходится врать.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я.

– И знаешь… – Альма наклонилась поближе и заговорщически забормотала: – Рэнсвод был нереальным, когда ворвался в лазарет. А как он нес тебя на руках! Ты – без сознания, в одеяло завернута, а он несет, как будто ничего не весишь. До сих пор мурашки бегут!

Она потерла ладонями руки, словно избавляясь от волны навязчивых мурашек.

– Киар вынес меня из лазарета? – медленно проговорила я. – И много народу нас видело?

– На турнир вообще собралась большая толпа… – туманно протянула подруга. – Но переодевала я тебя сама! Он даже из комнаты вышел.

В голове загудело. Я потерла виски и бросила на айтэрийку вкрадчивый взгляд:

– Слухи уже ползут?

Альма пожала плечами:

– В академии все время о ком-нибудь судачат. Вчера мы с Эзрой, сегодня вы с Рэнсводом. Потом еще кто-нибудь. Пока ты вернешься на учебу, все устанут перетирать и забудут. Или ректор заведет интрижку с преподавательницей северного диалекта. Конечно, такое маловероятно, но за надежду-то динаров не берут!

– В общем, все плохо, – резюмировала я.

– Эзра говорит, что бывало хуже, а Лейке с Теей я уже мозги вправила. В общем, ты поешь. Займи себя делом! – Она резво соскочила с кровати и плюхнула мне на колени, вякнувший поднос. – Между прочим, с самого утра у очага стояла! Все платье уделала.

– Я ценю.

– Тогда заплати за стирку платья.

У меня невольно вырвался смех.

– Ладно.

– И съешь все, даже если невкусно! Суп я, к слову, пересолила. Зато какую калину заварила! – Она мечтательно закатила глаза и поцеловала кончики пальцев. – Предки Сатти пустили слезу умиления.

На следующий день слабость ушла. Я чувствовала себя настолько хорошо, что позавтракала с Рэнсводом. Тетушка-домоправительница, действительно неуловимо напоминающая бабушку Сатти, отказалась отдавать на растерзание только-только отмытую кухню и отправила есть в столовую. Цитируя ее: «как и положено настоящим аристократам». Я мудро промолчала, что во мне столько же аристократических кровей, как в кошке Дусе.

После очередного визита дворцового лекаря она тоже засобиралась и со словами, дескать, господин Рэнсвод терпеть не может, когда ему мешают работать, оставила нас вдвоем.

Я читала в гостиной, уютно накрывшись пледом, когда раздался стук дверного молоточка.