И в этот трогательный момент всеобщего единения у меня в животе до пошлости громко заурчало от голода. От неловкости я на секунду прикрыла глаза. Не девушка, а сплошной позор!

– Сейчас попрошу, чтобы тебе принесли поесть.

Рэнсвод пересек комнату, но в дверях помедлил:

– Кстати, твоя подруга здесь.

Чувствуя, что меняюсь в лице, я уточнила, словно подруг у меня имелась большая подвода и четыре маленькие тележки:

– Альма?

– Вчера ее парень едва не выбил дверь, когда меня разыскивал. Домашние духи до сих пор отказываются оставлять замок незапертым.

– И Альма в курсе, что происходит?

– Я рассказал в общих чертах, – качнул головой Рэнсвод.

 – Без подробностей."

"– Ты заставил ее дать клятву о неразглашении? Или она подписала магический договор?

– Естественно, кровью. – Он сверкнул белозубой улыбкой, вспыхнувшей и в темных глазах. – Твоя подруга не будет болтать – она слишком сильно за тебя переживает. Скажу ей, что ты проснулась.

Альма, одетая в хозяйственный фартук и с косынкой на волосах, появилась в покоях так быстро, словно бежала рысцой. В руках она несла поднос с едой.

– Спасибо добрым предкам Сатти, ты живая! – воскликнула она, проворно направляясь к кровати, и тюкнула поднос на одеяло.

Фарфор истерично зазвенел, через край глубокой тарелки выплеснулся суп, жалобно скособочился кофейник, выпустив из длинного носика нечто красное…

– Ты заварила калину?! – в священном ужасе охнула я.

Как можно пытать человека, который едва выжил? Что за бесчеловечная жестокость?

– Бабушка Сатти говорит, что калина – первое средство для восстановления резерва, – нравоучительно отозвалась подруга и, присев на край кровати, сжала меня в железных объятиях, едва не выбив только-только возвращенный дух.

 – Я до ужаса испугалась!

– Прости, что испортила тебе турнир. Ты к нему с декабря готовилась, – пробормотала я, стараясь не открывать рот широко, чтобы случайно не зажевать ее косицу.

– Турнир мы и своими силами прекрасно профукали, – отодвигаясь, уверила Альма. – Нашу команду вытурили с соревнований до середины следующего года. Я разнос пропустила, но Эзра сказал, что тренер вопил как припадочный, пока голос не потерял.

– Где ты взяла фартук? – поинтересовалась я, лишь бы не говорить о том важном, что тянуло за душу.

Подруга поправила съехавшую на затылок косынку.

– Тетушка-домоправительница дала.

– Ты видела домоправительницу?! – вытаращилась я.

– А ты нет?

– Ни разу! Она неуловимая, как Дуся, крадущая мокрые носки.

– На мою бабушку похожа, только шайэрка и не орет. Даже ни словечка не сказала, что я умазала кухню, пока готовила. Святая женщина! Дуся, кстати, ее любит. Ходит за ней по пятам – жрать выпрашивает.

Мы неловко замолчали.