Я убиваю его с тех пор, как вчера позволил Полине покинуть тот ресторан.

Меня коротит.

Думать о ней и видеть вживую — вещи несоизмеримые. От второго просыпается дикий голод, и если с Динарой думать башкой у меня обычно получалось, то с Полиной — через раз.

Она была в таком аффекте, что моя интуиция просто визжала дать пространство и время. Время остыть. Мне и самому остыть не помешает, но терпения ноль.

Нам нужно поговорить.

Я выезжаю с парковки, решив заночевать у Дениса. Два часа назад я отвез его на вокзал. Он уехал, а его пес поскуливает на заднем сиденье машины.

Он слегка вымотался после нашей совместной пробежки по парку. Я и сам вымотался, потому что с шести утра на ногах, но недостаточно убился, чтобы перестать чувствовать в заднице шило.

Я в настолько дерьмовом настроении, что удивительно, как за все эти выкрутасы Денис не дал мне пинка под зад. Но мой дядька до сих пор этого не сделал, зато вчера пошел навстречу — обеспечил встречу с Полиной.

Я попросил.

Ведь я все еще здесь, в этом городе, только из-за нее.

И мне с лихвой хватило вчерашней встречи, чтобы быть уверенным: ни хрена у нас не закончено.

Меня коротит, и она тоже горит. Она меня чуть дотла не сожгла. Чуть не сожгла весь тот ресторан. Я заведен с тех пор. Меня ни на секунду не отпускало.

Полчаса назад я разговаривал с тренером, он ждет меня дома, нам уже давно пора встретиться. Мы с сентября не виделись. С тех пор, как я ушел в бессрочный отпуск. Восстанавливаться после травмы. Мать тоже ждет меня домой. Я вижу от нее пропущенный вызов, когда выхожу из душа."

"Обоим я отвечаю неопределенностью. Я все отодвинул. Всех, кроме девушки, которую набираю в четвертый раз за этот день, чтобы услышать в трубке длинные гудки.

Тайсон пытается залезть в мой ужин. Я отталкиваю его морду от своей тарелки, бормоча: — Отвали…

Пальцем кружу вокруг дисплея, пытаясь дать себе шанс не превращать ситуацию в полную похуень, ведь и четырех пропущенных Полине должно было хватить, чтобы понять — я очень хочу с ней поговорить.

Пятый здесь роли не сыграет. Абсолютно никакой. Тем более уже почти полночь, но я, твою мать, все равно нажимаю вызов.

— Что ты делаешь?! — шипит Полина в трубку. — Ты что, не понял?! Я не хочу с тобой разговаривать!

Ситуация меняется настолько резко, что с реакцией я запаздываю.

Пока к мозгам летит сигнал, в десятый раз отталкиваю морду Тая от тарелки и отупело говорю: — Привет.

— Сейчас двенадцать ночи. Что тебе надо?!

— Нужно поговорить, — отвечаю я на ее вопрос.

— Господи, — снова шипит она. — Ну хорошо! Говори. Только побыстрее, я устала и хочу спать.

Ее голос звучит приглушенно, будто она старается говорить тише.

В целом у нее и без того на заднем плане полная тишина. Вопрос ее местонахождения становится вторичным.