Он сидит, уперев одну руку в колено и продолжая оставаться центром внимания. И это внимание его не смущает. Словно чувствовать себя на равных для него естественно.

Я еложу по стулу.

Он бросает на меня взгляд, повернув голову, и этот взгляд в первую очередь адресован моей груди, потом моему лицу, а затем Расул Алиев смотрит в пол, опустив подбородок.

— Что будешь пить? — интересуется у него мой отец.

— Я не пью, — отвечает дагестанец. — Спасибо.

— Что, совсем?

— Да.

— Режим или образ жизни?

— И то и другое.

— Похвально… — кивает отец.

Он расспрашивает его о поединке мировых звезд, который состоялся накануне. В курсе все, кроме меня. В своем мнении Расул сдержан, но определенно уверен. Его мнение нравится мужчинам, по крайней мере, всем, кроме Абрамова, на лице которого кривая усмешка. За столом он не произнес ни единого слова, и я время от времени забываю о том, что он вообще здесь. Ведь ловлю каждое слово своего «парня», как и другие присутствующие…

— У тебя есть кумиры?

Он называет имя, поясняя:

— Это легендарный самбист. Он сейчас тренирует в Москве. В Махачкале проводят турниры его имени. Я выиграл такой в шестнадцать лет. У меня есть его автограф.

— А у тебя можно брать автографы? — интересуется Марина.

— Пока нет, но я работаю над этим."

"На этот раз за столом раздается смех, а я думаю о том, содержит ли его ответ на самом деле долю шутки. Какой в нем процент юмора? Возможно, ноль, но, когда я смотрю в его глаза, вижу там легкие искры веселья, а на губах едва заметную улыбку. И понимаю, что он все же развлекается. Еще я понимаю то, что под властью его обаяния нахожусь не я одна.

Его прямолинейность, открытость…

Несмотря на краткость, к которой у него просто исключительный талант, он завладел вниманием.

Кажется, он обаял всех: моего отца, Марину и ее подругу. Ее сына, который смотрит с восторгом. И ее мужа, который улыбается, рассеянно вертя пальцами вилку…

Я опять чувствую это — что кости у меня вынули. Невесомость, беспричинную радость! Я улыбаюсь, в животе чертовы бабочки…

Ощущения такие яркие, что я с легким страхом нахожу для них название. Кажется, со мной ЭТО впервые в жизни. Никогда это не было так. Так ярко, оглушительно! Я чувствую это до самых костей. Тех самых, которые расплавились. Свою… влюбленность…

Сглотнув, я пытаюсь что-нибудь съесть, но еда в меня не лезет. Расул изучает салат в своей тарелке, отправляет в рот креветку.

Сорок минут до первой музыкальной паузы не тянутся, а летят, и, когда паузу все-таки объявляют, я смотрю на дагестанца и, подавив волнение, говорю: — Давай потанцуем…

Глава 22

Полина

В первую секунду мы двигаемся вразнобой, словно наши тела не понимают, что такое ритм.