Посильнее закутываюсь в свой короткий пуховик, потому что салон еще не прогрелся, а моя задница в тонкой юбке обледенела после прогулки по улице. Даже набирающий силу обогрев сиденья не спасает.

Понятия не имею, что за марка у этой машины. Ни сзади, ни спереди я не увидела логотипа, но предполагаю, что это «китаец».

Я сфотографировала номера. И дагестанца тоже. Я предупредила его о том, что фото отправлю подруге. Он ответил: «Без проблем».

Дворники стирают со стекла мелкую морось зимнего дождя без единого скрипа. Из-за этого в салоне тишина, только навигатор время от времени раздает указания. Еще в салоне темно, за что спасибо. Мой разогнавшийся пульс уже отвесил щекам пощечины, и чем чаще я кошусь на водителя, тем сильнее они горят.

Мы с дагестанцем смотрим друг на друга, когда он тормозит на светофоре, и его пальцы барабанят по рулю. Они барабанят по нему всю дорогу.

Светофор бесконечно долгий.

Отвернувшись, я тихо говорю:

— Не люблю этот перекресток…

Под барабанную дробь своих пальцев дагестанец спрашивает:

— За что?

— Просто не люблю… — отвечаю я.

— Развернуться не получится, — констатирует он.

Чтобы понять, шутка это или нет, поворачиваю голову.

Глупая затея. Давать подсказок он не собирается. Например, улыбнуться или подать еще какой-то сигнал. Зато смотрит на мои обтянутые черным капроном колени, и у меня в животе возникает обжигающий холодок.

Тело у него — как натянутая пружина, я не могу это игнорировать. Возможно, он занимается спортом профессионально, но пока я решаю, спросить об этом или нет, жар от сиденья наконец-то пробирается под юбку.

Это настолько приятно, что мурашки у меня повсюду, даже в горле.

Мы покидаем светофор, после которого движение гораздо свободнее, поэтому до гостиницы доезжаем за пять минут.

Выбрать именно эту — моя идея. В конце концов, я в городе ориентируюсь, в отличие от водителя. Он некоторое время крутится на парковке, решая, куда поставить джип. Свободных мест уйма, но он выбирает то, которое практически утыкается в крыльцо гостиницы, хоть для этого ему и приходится протиснуться между двумя другими машинами.

Перепад температур, через который меня протащило после того, как мы покинули пиццерию, отрезвил голову. Я двигаюсь с полным осознанием того, что делаю. Отстегиваю ремень, толкаю тяжелую дверь джипа…

Дагестанец достает с заднего сиденья машины свою куртку, когда я обхожу багажник.

Пока он надевает тяжелый пуховик, я топчусь на месте и, прочистив горло, спрашиваю:

— Ты заплатишь?

Чтобы спрятаться от мороси, я набросила на голову капюшон. Дагестанец сделал то же самое — накинул на голову капюшон своей толстовки. Я жду ответа вроде «без проблем» или «не вопрос», но он произносит с легким смешком:

— Если ты позволишь.