Войдя в квартиру, я захлопываю за собой дверь, и хоть делаю это почти бесшумно, свекровь появляется в коридоре спустя минуту.

В моих волосах капли дождя.

Я обрезала волосы полгода назад. Мне стало не хватать времени, чтобы за ними следить. Сейчас они едва достают до плеч. Я взбиваю их пальцами, вытряхивая капли, и бросаю быстрый взгляд на гостиную, откуда звучат приглушенные голоса…

— Здравствуй, Полина…

Роза Алиева суетливо одевается. Ищет в шкафу свое пальто, поправляет платок.

— Здравствуйте, — быстро отзываюсь я. — Останьтесь, — прошу ее не менее суетливо. — Я буду ужин готовить. Поедим все вместе.

— Нет-нет, — трясет она головой. — Я пойду. Не буду мешать…

Она хрупкая, всегда прячет глаза, всегда боится быть навязчивой.

Я сотню раз пыталась объяснить, что ее присутствие совсем не напрягает, что я всегда рада ее видеть, что никогда не против ее компании, но это бесполезно.

Иногда мне кажется, что она меня побаивается, а я этого совсем не хочу. Я постоянно дарю ей подарки, которыми она почти не пользуется. Не из-за неуважения, просто она очень бережливая. Хотя сейчас на ней платок Луи Виттон, который я купила в нашу с Расулом последнюю поездку на отдых.

Роза понятия не имеет, что такое Луи Виттон.

Это была моя шалость. Я до сих пор помню кривоватую улыбку ее сына, когда я делала эту покупку.

— Завтра звоните. Я приду, когда нужно будет.

— Спасибо, — я склоняюсь, чтобы оставить на ее щеке поцелуй.

Она сжимает мои плечи. Резковато, суетливо, как всегда, а потом выходит за дверь. Она живет в доме через дорогу. Мы снимаем для нее квартиру.

Глянув на себя в зеркало, я еще раз поправляю прическу и избавляюсь от пиджака. Убираю в обувницу маленькие розовые ботинки, про которые, судя по всему, забыли после прогулки.

И не мудрено.

Я и сама вышла из прокуратуры в офисных туфлях, забыв их сменить.

Расул вернулся домой на три дня раньше. Не предупредив. Никого не предупредив, даже меня.

Я и люблю, и ненавижу, когда он так делает.

И знаю, что он делает это для меня, чтобы пощекотать нервы.

Я предельно взбудораженная, ведь дома его не было три недели.

Он расхаживает по кухне, на ходу поедая приготовленный его матерью салат. Голый до пояса, одетый в одни спортивные штаны и трусы. Носки он снял. У него на руках наша дочь, и их голоса звучат еле различимо на фоне работающего телевизора: — ... такая длинная штучка… из нее течет водичка…

— Водичка течет?

— Угу…

— Шланг?

— Да… шланг…

— Ты сказала санки…

— Нет… шланг…

— Ладно. Шланг. Да. У меня есть шланг. Зачем он тебе?

— Чтобы помыть машину…

— Твою?

— Нет… твою… дзип…

— Ну… давай лучше на мойке ее помоем…

— Угу… вместе…

— Вместе, да…

— Угу…

Расул бросает взгляд на дверной проем, увидев движение.