Прикосновений и ощущений. С ней. И конкретно эта дистанция между нами ломается без единой проблемы - меня не отталкивают ни взглядом, ни словами, ни реакциями. Никак.

С ней держать дистанцию даже неделю проблема, а годами… не думаю, что осилил бы такое. Ухаживать за ней годами? Нет. Я не осилил бы. Я бы нарушил правила. Я не знаю, хорошо это или плохо!"

"Я ловлю взвинченный взгляд Полины, но внимание стягивают на себя ее губы. Они снова приоткрыты, потому что она хочет, чтобы я ее поцеловал. Роняет руки вдоль тела и шумно дышит, когда обнимаю ее лицо ладонями.

Я делаю это нежно, потому что такова моя потребность. Глажу большими пальцами ее скулы, пока она дышит, раздувая крылья носа.

Она, блядь, горит!

Толкаю Полину к подоконнику и целую, а когда она мне отвечает, сгребаю в ладони ее задницу через джинсы и сжимаю. Грубо сжимаю. У меня стоит колом.

— Ф-ф-ф-ф… — выдыхает Полина мне в губы.

А потом целует сама. Кусает…

Меня как будто в розетку напрямуют втыкает. В данную минуту я слишком пру, знаю, но и она не хочет, чтобы я сбавлял обороты.

Я пру с ощущением, что даже сейчас, когда она сдалась, мне все равно нужно ее завоевывать.

Это заводит и бесит одновременно, ведь и сейчас Полина кипятит меня намеренно.

Я это чувствую, но вместо того, чтобы прекратить это гребаное состязание, я дергаю стройные бедра вверх и заставляю ее обхватить свою талию ногами.

Это слишком знакомая и приятная тяжесть, чтобы я мог считать шаги до дивана и думать о том, когда успел оставить Полину без футболки.

У ее тугих коралловых сосков есть вкус. Сладкий и нежный, а у ее стонов бывает несколько уровней громкости, и сейчас мы на середине.

Я вскидываю голову, когда чувствую, как Полина с намеком давит мне на плечи.

Стоя на коленях между ее ног, ловлю ее взгляд. Она кусает распухшие губы, дышит громко и толкает мои плечи…

Моя ладонь лежит на ее груди, и когда я убираю руку, Полина чуть съезжает по спинке дивана.

Сердцебиение у нее в спринтерском забеге, дыхание рвется.

И она не сводит с меня глаз, пока я выпрямляюсь и снимаю с себя футболку, которую отшвыриваю в сторону. А потом дергаю за пуговицу на ее джинсах. Стягиваю их вместе с бельем, не посмотрев.

Теперь она полностью голая. Я провожу ладонями по ее телу. По ее бедрам. И я любуюсь. Мне нравятся линии ее тела, нравится запах. Нравится, что могу обхватить ее талию ладонями и что нужно всегда немного себя тормозить, чтобы не сделать больно.

— Это что такое? — сиплю, глядя вниз.

Чуть ниже бедренной кости, правее лобка, у нее появилась разорванное пополам сердце. И одного касания пальцем этой черно-белой картинки мне достаточно, чтобы понимать, - это не фломастером нарисовано.

— Это… тату… — выдыхает Полина.

Этого раньше не было.

А место расположения у этой тату я бы назвал интимным.