Я представил себе, как тут работали ремесленники с ножами, стамесками и молотками, а потом складывали сюда плоды своих трудов, и помещение наполнялось запахами сосны, дуба, ореха, палисандра и красного дерева.

— Скажите по-честному, почему вы решили сюда обратиться? — спросил рыжий очень серьезно.

Тон был строгий, но парень не производил впечатления человека самовлюбленного. Хорошо поставленный голос звучал дружелюбно. Он разглядывал меня почти сурово, словно оценивал. Можно было подумать, что я должен оправдаться перед ним, а я, напротив, ждал, что он станет расхваливать свой институт…

— Почему решил? Я не умею говорить на публике, страх отнимает у меня все силы. А мне вскоре предстоит выступить перед большой аудиторией. И я должен ее увлечь, иначе произойдет катастрофа.

— Понятно.

— Как проходят занятия на ваших курсах?

— Это не курсы.

— Вот как?

— Каждый из участников, без всякой подготовки, должен в течение десяти минут говорить на тему, которую выберет сам. Затем остальные участники пишут на листке бумаги свои фидбэки и передают ему.

— Фидбэки?

— Ну да, отзывы о выступлении. Комментарии, которые базируются на том, что можно и нужно исправить: небольшие дефекты, запинки, шероховатости в части языка или структуры речи.

— Понятно.

— Если слушателей тридцать человек, вы получите тридцать листков. Вам надо просмотреть комментарии и выделить наиболее часто повторяющиеся недочеты, а в следующем выступлении постараться внести поправки и говорить лучше.

Он выделил слова «поправки» и «лучше», слегка нахмурив брови, как школьный учитель. Несмотря ни на что, методика показалась неинтересной.

— И когда я могу приступить?

— Мы начинаем занятия с двадцать второго августа. И потом каждую неделю.

— Только с двадцать второго августа? А раньше нельзя?

— Нет, все в отпусках.

Я пропал. Генеральная ассамблея, если я собираюсь на ней выступать, назначена на двадцать восьмое. Я успею позаниматься всего одно занятие, а этого явно недостаточно… Я поделился с ним своей проблемой…

— Конечно, это не идеальный выход из положения. Наша педагогика рассчитана на долгое время. Но вы, по крайней мере, получите замечания, которые вам должны помочь… Надо было обратиться к нам раньше.

Последнюю фразу он произнес с упреком.

44

— Дорогой Алан Гринмор! Как дела?

Я смутился: неизвестная дама, которую я видел впервые, бросилась ко мне с таким пылом, словно мы были друзьями лет двадцать… Половина клиентов обернулись к нам. Полуприкрыв глаза, она театральным жестом протянула мне расслабленную руку ладонью вниз. Чего она хотела? Чтобы я поцеловал руку?

Я ее пожал, не сильно, но и не слабо.

— Здравствуйте, мадам Веспаль.