К Ивану Васильевичу послали гонца, но пока он доберется до Коломны, пока князь вернётся

в Москву — не меньше недели пройдёт. А то и больше, потому что вчера солнышко растопило

укатанные за зиму дороги, а ночью подморозило и грязная мешанина застыла острыми

льдинками. Сегодня вновь всё повторится и с каждым днём дорога будет только хуже.

Еремей Профыч переговорил с Яковом Захарьичем, и оба пришли к тому, что обеих княгинь

нельзя выпускать из Кремля до приезда князя. С тем поехали в думу, чтобы утвердить это и

объявить.

Дуняша смотрела на праздничную суету и вздыхала.

откладывал её в сторону, придавливая камнем. У него уже целая стопка образовалась. Любаша

подбежала к нему, повела куда-то, но вскоре они вернулись. На Якиме была надета свежая

рубашка.

— Дуняша, ты почему не готова? — подлетела возбуждённая Маша. — Сейчас в церковь

поедем! — и схватив сестру за руку,повела её переодеваться.

А дальше радостный гомон, улыбки, христосование…"

"Так получилось, что при выходе из церкви людской поток потащил Дуню вперёд. Она не

стала сопротивляться, решив подождать родных на улице и, выбравшись из радостно

гомонящей толпы, встала в сторонке.

Стоять было холодно, и Дуня начала прохаживаться. Родные всё не появлялись, и боярышня

решила двигаться активнее. Она быстрым шагом прошла в сторону Кремля, а потом подумала, что если пройти ещё немного, то можно посмотреть, что делается во дворе или спросить кого-нибудь о новостях.

Ноги сами понесли к воротам. Её пропустили внутрь без вопросов, лишь осуждающе

покачали головами, что она без сопровождения и пешком. Но это же мелкая Доронина, и от неё

можно ожидать всего.

Дуня покружила вокруг жилого дворца, надеясь встретить приятелей Иван Иваныча и узнать

у них что-нибудь, но,конечно же, никого не было. Пасха!

И тут её осенило: раз все в церкви, то она может войти внутрь и поболтать с теми, кто

остался. Надо только подарочки приготовить. Дуняша оторвала от душегрейки валяное

украшение в виде веточки снежника и поспешила внутрь. Ей улыбнулась удача. Боярышня

встретила дворовую девушку Марии Борисовны и поспешила к ней.

— Христос Воскрес! — первой произнесла Дуняша.

Девушка быстро ответила ей, смущённая вниманием внучки думного дьяка.

Боярышня преподнесла подарочек, выслушала восхищенный лепет с заверениями

благодарности и озабоченно спросила, как дела у Марии Борисовны.

— Неважно, Евдокия Вячеславовна, — вздохнула девушка. — Как узнала наша княгинюшка, какую подлость затеяла… — дворовая осеклась и боязливо оглянулась.

Дуня быстро кивнула, соглашаясь с тем, что нельзя называть вслух имя убийцы и обе они

перекрестились.

— Так вот, слегла наша лебедушка, — зашептала девушка.