Толстушка Аграфена, видя состояние девочки, попыталась вызнать у неё, что случилось, но

та внутренне закрылась от неё, что ещё больше обеспокоило монахиню. Дуню вызвала к себе

игуменья и долго расспрашивала о том, как продвигается работа, как к ней относятся

обитательницы монастыря. Измученная вопросами и тем, что приходится скрывать свои

тревоги, Дуня еле отбилась, не помня себя добралась до кельи и прилегла. Последней мыслью"

"перед сном было осознание того, что она всё-таки бесповоротно изменила историю!

Мария Борисовна должна была умереть, а старая княгиня продолжать жить и одобрить брак

сына с Зоей (Софьей) Палеолог. Но теперь уж точно на княжьем родословном древе не

появится новая ветвь и неизвестно, как это отразится на истории всего народа. Вот ведь!

Во сне Дуня увидела кусочек своей прошлой жизни. Её никуда не утягивало, но лавка, в

которой она работала выглядела иначе, чем она привыкла. На полках помимо веретен, чесалок

и прялок стояла «Московская игрушка». Множество деревянных, медных, бронзовых, латунных

механических игрушек. Их разнообразие поражало, а полки гнулись под тяжестью.

— Дичь, какая-то! — фыркнула Дуня, и обратила внимание на застекленный прилавок.

Там рядами лежали медные, серебряные и металлические перья для письма. Как раз такие, какие она давно думала сделать, намучавшись с гусиным пером. На ценнике было написано, что первые перья на Руси появились во второй половине пятнадцатого века. Это как раз её

время. Дуня хотела сказать, что если бы тогда существовали эти перья, то она бы не мучилась…

и тут её озарило.

Дуня вспомнила, что вчера, утомившись писать рецептуру мыловарения решила подарить

миру такие же перья. Она сделала несколько подробных зарисовок в размер и укрупненном

виде, да ещё подписала из какого металла их можно мастерить. Этот свиток остался лежать на

сундуке, чтобы просохли чернила, а потом… Во сне Дуня не смогла вспомнить куда делся

проект заработка на перьях. Вроде бы утром он уже не мозолил глаза и значит она его убрала в

сундук… или не убрала? И вообще, та ли это лавка, в которой она работала? Вон и продавщиц

тут несколько. Да можно ли верить сну?

Конец первой книги."