Бокеев выжидающее смотрел на неё, а она пыталась сообразить, как всё произошло и что

сейчас делать. Соображать надо было быстро и правильно, а не так, как всегда. Первым делом

Дуня выдохнула:

— Хорошо.

Привязавшийся к ней страх после разговора с Ярославной и терзавший всё это время, наконец-то отпустил.

— Очень хорошо, — повторила Дуня и открыто посмотрела на Бокеева, давая понять, что не

враг ему.

Раз он вспомнил о её участии в раскрытии заговора старой княгини, то должен знать, что

зарвавшаяся стерва пыталась уничтожить всех Дорониных. Его понимающий кивок немного

успокоил Дуню и она, не отрывая от него серьёзных глаз, спросила:

— Как всё произошло?

Дуняша не ожидала, что её голос будет сух и резок, но получилось очень даже удачно. По-боярски!

Бокеев зло ощерился и, чуть наклонившись к Дуне, прорычал:

— Старая с-сука повторила попытку отравления Марии. Я пресёк, — лицо его дёрнулось, а

рука скользнула к ножу, но там и осталась. — Теперь в бегах, — рвано закончил он.

Дуня кивнула, не обращая внимания на то, что боярин хотел её напугать. Он явно находился

на грани срыва и был не адекватен, хотя старался держаться. А для неё важно было, что он не

проигнорировал её и ответил.

Боярышня же сейчас пыталась сообразить основное: главной врагини больше нет и явная

угроза устранена. В худшем варианте Великий князь может косо смотреть на весь род

Дорониных, но дед всё делал на его благо. Иван Васильевич не может не понимать, что мать

топила его своими действиями, но с мёртвой какой спрос? А у него сыновьи чувства…

Дуня закусила губу. Гадать, не затаит ли князь неприязнь к ней и всей семье было

бесполезно. Он сложный человек. А ещё ей хотелось упрекнуть его, что он во многом сам

виноват и в последний раз виноват тем, что слишком затянул с решением отправить мать на

постриг, а после не стал торопить её и… и женщины сами разрубили завязавшийся узел. Одна

сорвалась, чувствуя себя преданной и обиженной, а у другой нашелся защитник.

Но Дуне надо прямо в сей миг охватить всю картину целиком. Ей кажется, что дед удержит

благоволение князя, тем более там образовалась большая коалиция единомышленников. А вот

стоящий перед ней Бокеев сейчас первейший враг Ивана Васильевича и спаситель лично Дуни.

Коалиция тоже могла бы сказать спасибо тверскому боярину, но из-за политики не скажет, а

вот Дуня…

— Василий Семеныч, что ты будешь делать в Литве?

— С чего ты взяла, что я еду туда? — насторожился он.

— А куда ж ещё? Тверской князь слишком мал и он не сможет защитить тебя. В Новгороде и

Пскове неспокойно,и тебя сразу захотят использовать оппозиционные Москве партии. Не

думаю, что ты хочешь нарочно позлить князя.

— Нет, не хочу. Мне сейчас не с руки быть на виду.