Приезжала к тетушке в гости месяца два назад дальняя родственница откуда-то из приграничья, очень нашей расточительности удивлялась. Мол, как же так, в заварочный чайник всего один раз кипяток наливали, а вы заварку уже выбрасываете. Это же так не экономно. Вот ее дочери, каждая замужем за дворянином, стараются по третьему-четвертому разу кипяток наливать. А то ведь денег на продукты не напасешься, с современными-то ценами.

Уж на что тетушка бывает скупая, а здесь, не скрываясь, поморщилась и заявила, что не пристало нам, родовитым дворянам, по три-четыре раза кипяток в заварочный чайник наливать. И по половине пирожных за раз тоже есть не пристало, если, конечно, это не диета.

Я тогда большей частью молчала. Иначе, если бы заговорила, высказала бы гостье все, что думаю о подобном образе жизни. Сквалыги.

Между тем Эльвира с Ритой закончили упаковывать продукты, и пакет, бумажный, с напечатанной на нем эмблемой магазина — чашка чая и пирожное-безе на блюдце — был передан служанке. Покупательницы, предварительно поздоровавшись со мной наклонами голов, удалились из магазина.

Мы с помощницами остались наедине."

"— Рита — за прилавком, Эльвира — ко мне в кабинет, — приказала я.

Рита с Эльвирой были единственными женщинами-сотрудницами в моем магазине. Да и, честно сказать, единственными. Остальной народ работал на складе и в здание магазина заходил редко. Худая высокая Эльвира, черноволосая и кареглазая, была незаконнорожденной дочерью одного из герцогов, лично знакомых с императором. Герцог девочку не признал, но деньгами ей и матери помогал. И на работу ко мне он тоже ее устроил. Через тетушку, разумеется, потому как незамужним молодым леди не пристало обсуждать любые деловые вопросы с мужчинами.

Рита, низенькая толстушка, была горожанкой. Отец — рыболов, мать — горничная у господ. Услышав, что магазин нужна продавщица, Рита появилась здесь и предложила свои услуги. С Эльвирой они сработались и даже стали приятельницами, так что разногласий в нашем маленьком коллективе практически не имелось.

И если об Эльвире тетушка помнила, хоть и утверждала постоянно, что та не отрабатывает свою зарплату, то Риту не замечала. Вот еще, не пристало аристократке общаться с дочерью прислуги.

Я подняла деревяшку, лежавшую на двух прилавках и перекрывавшую доступ к внутренней части здания, зашла и направилась в свой кабинет.

Хорошо освещенный неширокий коридор привел в общий зал. Там, посередине, находился круглый деревянный стол с пятью удобными креслами — для переговоров с партнерами.

За столом, в глубине зала, три двери. Одна — в мой кабинет, вторая — в кабинет изредка появлявшегося счетовода, и третья — в уборную. Все. Никаких излишеств. Строго, но относительно комфортно.

Я прошла в свой кабинет.