Нежно-сиреневое платье придавало мне бледности, прямо как у тургеневских барышень. Хорошо, что в этом мире не было корсетов, я точно задохнулась бы в них. Хотя и тугая шнуровка от Мари не давала дышать полной грудью. Но зато эта самая грудь была видна. Так сказать, привлекательные формы молодой леди выставлены напоказ. Осиная талия, длинная юбка, закрывавшая ноги до щиколоток. В общем, пай-девочка.

Дополняла образ прическа — последний писк моды. Этакий небольшой сноп на голове.

Драгоценности я надевать не стала — смысла не видела. Все же не на бал, чтоб его, собралась.

На ноги — туфли под цвет платья, на невысоком каблуке. И можно спускаться к завтраку.

Что я, собственно, и сделала. Вышла из спальни, прошла по выложенному коврами полу коридора, подошла к мраморной лестнице, начал спускаться, мысленно посылая лучи добра тому умнику, который додумался построить лестницу именно из мрамора. А потом, на середине лестницы остановилась, буквально замерла, превратилась в столб. И стала прислушиваться. Галлюцинациями я не страдала, на слух не жаловалась. И сейчас могла поклясться, что из открытых дверей обеденного зала, расположенного неподалеку от лестницы, доносились голоса. Незнакомые голоса! Женские и мужской!

Я нахмурилась. По этикету завтракать следовало в кругу родни. Для деловых встреч имелись обеды и ужины. Из родни, кроме Стивена, я никого не знала. Голос был точно не Стивена. Значит…

Я сдержала желание выругаться. Тетя!

Девяносто девять из ста, она пригласила на завтрак кого-то, кто в будущем мог стать моим мужем! Вот же… Сводня!

Отступать было некуда, тетушка ждала меня за столом. Я заставила себя продолжать путь. Как там советовали земные умники? Глубоко дышать и считать до десяти? Я дышала, честно, очень глубоко. И считала. До двенадцати дошла, когда приблизилась к дверям, а гнев все не уходил.

Вот почему некоторые родственники не желают ничего слышать?! Замуж она меня выдать собралась! Сама так и не вышла ни за кого, а тут проявляет никому не нужную активность! Кто ее спрашивал?! Мне и без мужа хорошо живется!

С этими мыслями и улыбкой на губах я переступила порог обеденного зала. Я спокойна, чтоб их всех!"

"Тетушка действительно принимала гостей. Сама она сидела во главе стола в длинном полностью закрытом платье синего цвета, явно сшитом на выход. Вышивка на лифе, то ли розы, то ли пионы, не разобрать, была сделана умелыми ткачихами. Впрочем, на одежду и продукты тетушка не скупилась.

По левую сторону от нее, рядом, сидели женщина ее лет, брюнетка с «породистым» лицом и цепким взглядом, одетая в длинное темно-зеленое платье, расшитое блестками как минимум по лифу, и мужчина лет тридцати-пяти-сорока, то ли племянник, то ли сын.