Всегда считала, что этот номер – ее мобильного. Ан нет, ошибалась.

– Кстати, если вы по поводу сериала «Страшные тайны», то кастинг закончен, – спокойно продолжила незнакомка, – сейчас собираются снимать другие проекты, обратитесь лучше к Ованесову.

– Спасибо, – вежливо ответила я, – но актрисой я не являюсь, меня зовут Евлампия Романова, хотела…

Звонкое сопрано закашлялось, потом, превратившись в меццо-сопрано, воскликнуло:

– Лампа, привет!

– Женька, ты?

– Ну, я.

– Господи, зачем спектакль устраиваешь, голос меняешь?

Еланская засмеялась.

– Кабы ты подбирала актеров в новый стосерийный сериал, еще не так бы шифроваться начала. Звонят без устали. Кто просит, кто орет, кто угрожает, кто рыдает… Страшное дело, мрак! На главную героиню сорок претенденток, и у каждой папа-мама-брат-любовник есть. Сяду вечером и думаю: и зачем мне такой большой геморрой за маленькую зарплату? Постой, а ты за кого просить собралась? Лизавета решила в актерки податься? Ой, беда, отговори девочку. Зачем ты ей это разрешила? Абсолютно безответственный поступок – бросать ребенка в шоу-бизнес. Театр и кино тоже шоу, и законы там еще покруче, вообще говоря…

– Женюрка, – перебила я некстати разбушевавшуюся Еланскую, – ты о Матвее Ладожском слышала?

– О ком? – осеклась подруга.

– Матвей Ладожский, – повторила я.

– Ладожский, Ладожский… вроде крутится в уме… Где он снимался? Какой-то сериал, про милицию, как его…

Из моей груди вырвался вздох. В последнее время большинство кинолент про ментов, и непонятно, какой имеет в виду Еланская.

– Матвей Ладожский – классик, он работал с великими режиссерами, – перебила я Женьку.

– О-о-о! Да! Конечно! Но он же умер…

– Ищу его дочь или, может, внучку.

– Надьку?

– Верно. Ты с ней знакома?

– Господи, кто ж не видел Надьку?

– Я.

– Ну, ты не из наших, – захихикала Женька. – А зачем она тебе?

Простота вопроса поставила в тупик."

"– Поговорить надо, – ловко нашлась я.

– Ясненько, – пробубнила Женька, – только у меня адрес, телефон ее потеряла.

– Давай, – обрадовалась я.

– Она живет в Солнцеве.

– Вот странность! Думала, ей от Ладожского квартира в центре осталась. Кстати, кто он ей, дед?

– Нет, отец.

– Сколько же Наде лет?

– Фиг ее знает, за тридцать.

– Господи, сколько ж Ладожскому было, когда он дочь родил?

Женька стала шуршать бумажками.

– Восемьдесят.

– Ой!

– А жене двадцать.

– Ну и ну!

– Она была восьмой супругой Ладожского.

– О-о-о…

– Он ее бросить не успел, – зачастила Женька. – Вернее, официально парочка разбежалась, когда Надьке десять исполнилось, на почве ревности скандал случился. Неужели не слышала? О нем тогда вся Москва судачила, до сих пор наши помнят, какой тарарам стоял. Да уж, нынешним звездам такое не устроить.