Пришлось сказать, что убийство тут абсолютно ни при чем.

- А где он был все это время, она, конечно, не знает?

- Почему же? Знает! - Митрошкин продолжал сиять самодовольством. Анатолия Львовича, якобы, вызвали на третий этаж терапевтического отделения, где у одной старушонки наступило резкое ухудшение состояния. Дежурил какой-то его друг, он и попросил подойти посмотреть. Старушонка под Рождество надумала отправиться на небеса, бедному Анатолию Львовичу пришлось с ней изрядно повозиться.

- Ничего себе! - я попыталась присвистнуть, но вместо этого зашипела, как змея (с искусством художественного свиста у меня всегда были большие проблемы). - Так это же значит?..

- Да. Я тоже так думаю, - он кивнул. - Алиби его, понятное дело, никто не проверял. Да никто им и не интересовался. Ну, маньяк и маньяк, раз почерк тот же! А у Анатолия Львовича, выходит, была прекрасная возможность заскочить в профилакторий и по-быстренькому грохнуть вашу Галину Александровну.

На улице взвыла и тут же заткнулась сигнализация чьей-то машины, с воинственнным воплем пронесся ребенок, и снова все стихло. Сквозь прозрачный тюль было видно, что там, за окном, крупными хлопьями валится мягкий-мягкий снег. Я в задумчивости поправила под джемпером перекрутившуюся бретельку бюстгальтера.

Митрошкин немедленно встревожился:

- Куда-то собираешься?

Не понимаю, каким образом это движение сказало ему о моих намерениях, но, тем не менее, он оказался прав.

- Да хочу пойти прогуляться. Одна. Ненадолго... Ты не будешь возражать?

Леха, естественно, возразил, упирая на тот факт, что я ничего, дескать, здесь не знаю. Я в качестве контрдовода назвала овощной магазин, ""Булочную"", милицию и лесок, где находится лыжная база. На что Митрошкин радостно заухал и голосом опытного турагента принялся рекламировать чудесные утренние прогулки по милициям и лесам, где, возможно, прячутся маньяки.

Если бы этот доморощенный юморист знал, куда я, на самом деле, собираюсь!

В конце концов, мне удалось наплести ему что-то о необходимости подумать и сосредоточиться и невозможности сделать это в условиях густо населенной трехкомнатой квартиры. Леха, скрепя сердце, согласился. Я надела вместо джинсовой юбки теплые серые брючки, привела в порядок волосы, накинула свою ""лису"" и ровно в двенадцать по полудни вышла из подъезда дома с синими балкончиками.

""Я, конечно, понимаю, что твоим масштабным мыслям нужен простор"", иронизировал Митрошкин, провожая меня до двери. - ""Уединение где-нибудь в ванной или в стенном шкафу тебя ни в коем случае не устраивает"". И он был прав. Меня вполне устроило бы только уединение в рабочем кабинете Анатолия Львовича Шайдюка, но для этого требовалась помощь Алисы...