Все шумела, обещала до министра здравоохранения дойти, чтобы и вскрытие сделали, и причину смерти уточнили. Ну, виданное ли дело, сорок лет мужику?! Конечно, его и в поликлинике неправильно лечили, но Галина все на этого врача из больницы бочку катила. ""У них же, - говорит, - и аппаратура, и медикаменты. Москва все-таки! Не Нижний Тагил. А ничего сделать не смогли. Значит, так старались"". А потом как-то так сразу обо всем позабыла: уже и о Юрке не вспоминает, и никого посадить не грозится... Шуба опять же, путевка. ""Гнездышко"" вон обустраивать задумала... Много ли одинокой женщине надо? Да, ещё в нашем возрасте? Пару раз ""люблю"" услышала, и все - готова голову потерять...

- Как звали этого врача из больницы? - холодея спросила я. - Она называла вам его фамилию?

- Врача? А при чем здесь врач?.. Не-ет, девушка, это не он! Врач совсем ещё молодой был. Просто мальчик для нее. Галя все поначалу говорила: ""Молодой, а ушлый. Глаза бегают"".

- Как его звали? - повторила я, сглотнув вставший в горле комок. - Как его звали? - Посмотрела на засушенные желтоватые бессмертники, стоящие под зеркалом, и уже безо всяких вопросительных интонаций, на сто процентов уверенная в том, что не ошибусь, проговорила:

- Сергиенко Андрей Михайлович.

Брюнетка немного удивленно кивнула, тоже взглянула на бесмертники и быстрым, виноватым движением смахнула с полированной полочки серый налет пыли...

Электричка до Михайловска неторопливо катилась мимо дачных поселков, островерхих домиков с обледенелыми крышами и заснеженных приусадебных участков. Народу в вагоне было немного и, как ни странно, даже не особенно пахло копотью и табаком. Мы с Митрошкиным сидели рядом. Он пытался дремать, откинув голову на спинку сиденья. Я смотрела в окно. Кое-где горели редкие фонари, или светились окошки. Темно-синее, почти фиолетовое небо постепенно светлело.

- Знаешь, что никак не идет у меня из головы? - не поворачиваясь, спросила я.

- Что? - отозвался он совершенно нормальным голосом, словно и не спал вовсе.

- Ван Гоговская ""Прогулка заключенных""... Это же, вроде, вариации на мотивы гравюры Доре? И, вообще, Ван Гог много писал всяких ""подражаний"": подражание Доре, подражание Дюреру...

- Упражнялся.

- Ты же понимаешь, что я не о том?

- Понимаю, - Леха выпрямился, тряхнул головой и привычным движением потер переносицу. - Ты опять о нашем любимом господине Говорове... Скотина он, Жень, а не господин. Таких надо не расстреливать, а в горячей смоле варить.

- И все-таки, может стоит заявить в милицию? Пусть эксгумируют труп этого Юры - племянника Галины Александровны, пусть проверят алиби Говорова на предмет убийств Кати Силантьевой и Барановой...

- А Марина? - он посмотрел даже не на меня, а сквозь меня.