Оставь его хоть после смерти в покое. Нет его, мама!

- Я должна знать, что произошло! Я должна знать - кто! Чего ты боишься? Кого ты защищаешь?

И однажды она сказала:

- Они убьют Иришку. Или сделают с ней то же, что и со мной.

Мать выслушала все. С начала и до конца. И даже мудреные объяснения про ""строфантины"" и ""дефибрилляторы"", хотя в медицине не понимала абсолютно ничего. Потом задернула хэбэшную тюль на кухонном окне, словно надеялась от кого-то спрятаться, и задумчиво проговорила:

- Я всегда знала, что он - подлец, но не думала, что настолько. И ты, дура, веришь в то, что он умер? Да он просто сбежал. Струсил и сбежал. И оставил тебя с Иришкой расхлебывать всю эту кашу... Вот гад, а?! Ну, какой гад!!!

Марина ждала от неё чего угодно, но только не этого. Так просто: ""Андрей жив, он просто испугался и тебя бросил!"" Спорить и вопить было бессмысленно. Она остановилась уже в коридоре, возле двери в ванную, и почти равнодушно попросила:

- Иришке ничего в этом духе не говори. Оставь свою ненависть при себе. Я тоже не хочу ничего слышать...

Больше в смене с Большаковым Марина не дежурила. За три года не обменялась с ним и парой слов. Никогда не встречала красивую блондинку Тамару Найденову с бровями вразлет и впалыми щеками. Не ходила в консультацию: от всех женских болячек лечилась сама. В зеркало старалась не смотреть. В детском саду воспитатели говорили об Иришке: ""Эта та девочка, у которой мать с изуродованным лицом""."

"А почти через три года, в ноябре, Большакова убили. Зарезали в сумрачном парке, как свинью. Как Марина обрадовалась! Она, наверное, не радовалась так даже тогда, когда Андрей сделал ей официальное предложение. Она плакала от счастья и остервенело терлась лбом о спинку кровати, пока на коже не вспух широкий розовый рубец. Теперь она до конца понимала ""Пейзаж в Овере после дождя"", и что такое плакать ""от того, что хорошо"". От того, что все смыто слезами ли, водой ли, от того что вдали едет нормальный паровоз, а по дороге нормальная лошадь тащит телегу. От того что Константин Иванович лежит в морге, а до этого лежал в осенней грязи. От того, что в его оскаленный в предсмертной судороге рот какой-то извращенец запихал вареную картофелину.

О ""Едоках картофеля"" Марина подумала позже. Когда погибла Тамара. Когда её убили в подъезде, а рядом с телом оставили бинт и трубку.

""Автопортрет с перевязанным ухом!"" - в каком-то суеверном ужасе поняла она и перевела взгляд на стену. На стене висели ""Подсолнухи"", ""Цветы в синей вазе"", ""Спальня в доме Винсента"" и ""Осенний пейзаж с четырьмя деревьями""...

Тогда же она поняла, что Андрей жив, и стала с болезненным нетерпением и сосредоточенностью бегуна, стоящего на старте, ждать смерти Протопова. И дождалась.