Получается, оба раза они приглашали меня только ради собственной выгоды?

Интересно, а сейчас тоже мы продолжаем начатую традицию? Эду снова от меня что-то нужно?

- Ты рисовала в последнее время? - внезапно спрашивает он.

- Да, - тихо отвечаю я.

Это правда. В деревне в дали от проблем и драм я снова вернулась к живописи. Пыталась с её помощью заглушить душевную боль, что не давала нормально спать по ночам...

- А ты? - я решаюсь поднять на него свой взгляд.

Карие глаза смотрят внимательно. Кажется, будто мужчина ловит каждое движение моего тела.

- Я тоже, - его губы расходятся в улыбке. Кажется, будто он тоже выглядит немного смущённым. - Последние три недели я рисовал тебя. Всегда только тебя.

К щекам приливает краска. Эд, в прошлом талантливый художник, оставил свою страсть к искусству из-за неразделенной любви. И вот теперь, спустя столько лет именно я заставила его снова взяться за кисть... боже...

- Ты моя муза, - говорит он и тянется через стол, чтобы взять меня за руку.

- У многих художников была муза, - отвечаю я, стараясь сохранять трезвый ум. - А потом её сменяла другая. А её другая...

- Поверь, - Эд грустно усмехается. - Мне не нужна другая.

На его лице застывает такое выражение, будто он хочет добавить «к сожалению».

Я же, в свою очередь, хочу сказать: «Пока не нужна.»

Сама не знаю, почему, но я стараюсь не спешить доверять его словам. Быть может, это жестоко с моей стороны, но если вспомнить всю историю наших «отношений», то Эд вёл себя со мной не самым лучшим образом. Так почему же я должна так просто довериться сумасшедшему биению сердца и растаять прямо тут и сейчас.

- Ваш заказ, - нарушает молчание подошедший официант.

Я выдыхаю, расслабляясь.

К моему удивлению, следующие сорок минут Эд больше не возвращается к теме своих чувств. И наша беседа становится более лёгкой и непринуждённой. Мы обсуждаем последние новости современной живописи и наших любимых художников.

Мне давно не удавалось ни с кем поговорить на эти темы, и теперь болтаю без умолку. Будто жаждущий путник, который, наконец, припал к источнику воды в пустыне.

И всё никак не может напиться.

Когда нам приносят счёт, мне даже уходить не хочется. Но уже глубоко за полночь, и в ресторане почти не осталось посетителей.

- Идём? - подаёт мне руку Эд, вставая из-за стола.

Я вкладываю свою ладонь в его, и мы направляемся к лифтам."

"Эд пропускает меня в кабину первой, а потом заходит сам.

Как только двери за нами закрываются, атмосфера меняется. Из расслабленной она становится всё более напряжённой. Воздух электризуется.

Эд держит меня за руку. Кончики его пальцев поглаживают ладонь, и эти дразнящие движения отдаются сладкими спазмами внизу живота.

- Не надо... - тихо шепчу я, забирая руку.

Нет, это слишком опасно... Нельзя позволять ему снова так влиять на меня...