– Если бы вы нас заранее предупредили, то можно было бы…

- Что? – непроизвольно вырывается у меня. – Двойня?!

Эд оторопело моргает.

- Да, - кивает доктор. – Дети были расположены так, что на узи было видно не сразу. Одна девочка пряталась за другой. Двойняшки. Иногда так бывает, что их не сразу видно…

Помещение у меня перед глазами начинает вращаться. Не могу поверить… просто не могу в это поверить...

- Кто отец? – спрашивает врач.

- Я! – не раздумывая отвечаем мы с Эдом.

Брови врача поднимаются вверх, но он тактично прячет удивление.

- Хотите посмотреть на детей? – предлагает мужчина.

Мы оба воодушевлённо киваем.

- Идёмте за мной, - акушер проводит нас в родильную палату.

Оглядываюсь. Лины, почему-то тут уже нет.

- А где девушка? - взволнованно спрашивает Эд на английском.

- Её перевели в реанимацию, - поясняет врач.

Мои пальцы холодеют.

- Как в реанимацию? - тихим от ужаса голосом переспрашиваю я.

- Не волнуйтесь, - отвечает доктор. - С пациенткой всё в порядке. После кесарева у нас в стране так положено - сутки под наблюдением держать. Всё таки полостная операция. У вас в России разве не так?

Пожимаю плечами. Откуда мне знать, что там у нас в России положено после кесарева?

- Вот, смотрите, - мужчина показывает рукой на два кювета, внутри которых копошатся крошечные свёртки.

От их вида у меня перехватывает дыхание. Боже мой... какие маленькие...

- Одна на два четыреста, другая на два пятьсот, - рапортует медсестра. - Наденьте вот эти халаты и можете их подержать.

Мы с Эдом продеваем руки в два голубых стерильных халата и подходим ближе.

Мой взгляд падает на маленький комочек справа, завёрнутый в розовую пелёнку.

Личико малышки немного сморщенное, глазки голубые. А волосы на голове светлые, почти прозрачные.

Та крошка, что лежит слева, наоборот тёмненька, с карими глазками. Кажется очень спокойной. Но сокровище, возле которого стою я недовольно морщится и беспомощно перебирает ручками, пытаясь высвободиться из пелёнки.

Глядя на малышек, я теряю дар речи. Никогда раньше не замечал, насколько маленькие у детей носы. Просто кнопочки. Крошечные пальчики и ровненькие щёчки создают ощущение того, что перед тобой ненастоящий человечек, а маленькая игрушечная куколка.

Медсестра говорит что-то на своём языке и достаёт малышку из кювета, а потом протягивает мне.

Меня всего начинает бить дрожь. Боюсь сделать что-то не так и...

Внимательно смотрю за тем, как ловко женщина справляется с младенцем и принимаю у неё тёплый комочек.

Когда девочка оказывается у меня на руках, она распахивает глазки и, как мне кажется, очень внимательно смотрит на меня.

И когда я заглядываю в эти светлые, слегка подёрнутые пеленой глаза, я будто вижу космос.

Время и пространство перестаёт существовать.

В этот момент во вселенной есть только мы.