— Помню, дочка… Помню. Герман лежит рядом с ней. Он ведь любил Кристину. До безумия любил… В тот день, когда она решила уйти от него и забрать с собой сына, он не сдержался… А я всё видел… и не остановил его. Это моя самая главная вина. Я позволил прийти горю в нашу семью. — Он снова смахнул слёзы. — Он ударил её по лицу и… Кристина споткнулась о чемодан и упала… Упала неудачно. Как сейчас помню, вытирал её кровь с пола… А Руслану мы сказали, что она ушла…

— Вы могли написать ему письмо с признанием и рассказать всё на бумаге, — выдохнула я, чувствуя непередаваемые эмоции серой грусти и печали. — Герман умер давно, а тайна осталась. И я думаю, ради спокойствия мамы Руслана, и самого Руслана, он имел право знать правду. Ведь он столько лет не понимал, почему она бросила его. Да, вы виноваты, потому что отняли у ребёнка возможность любить свою мать, хоть и ушедшую в иной мир… лелеять тёплые воспоминания о ней. А вы лишили его этого права.

Старик покаянно опустил голову и заплакал навзрыд.

— Руслан вернётся с командировки и я… я постараюсь его привезти сюда, — сказала ему тихо, сама уже чувствуя душевную боль и невыносимую жалость к этому старику, который наделал столько ошибок в жизни, что неизвестно как теперь ему их отработать и исправить. А его сын и отец Руслана… знаете, я не злая, но туда ему дорога!

— Я буду ждать…

Вот так я и побывала в гостях у деда Руслана. Разбередила ему душу и оставила одного в слезах.

Я ехала назад, и мне было невозможно грустно и очень больно, словно я сама впитала в себя все пролитые слёзы старика и его отчаяние.

Время всегда всё расставляет по своим местам, заставляя плакать и рвать душу на куски, чтобы добраться до старых ноющих ран и освободиться от боли… Но ведь ни за что не вернуть былое, чтобы всё исправить.

* * *— Ты уверена в том, что Руслану нужно об этом знать? — спросила Люся, отправляя в рот второе шоколадное пирожное. — Может, не стоит? Мужчины они же такие… нежные и ранимые…

— Я разбередила ноющую рану его деду. Он страдает и мучается от своих мыслей. Ты бы его только видела, Люсь… Одинокий и никому не нужный. Живёт в дичайшей бедности. Дом уже лет сто не ремонтировался…

Вздохнула и отхлебнула своего чая.

— Руслан должен знать. И должен с ним повстречаться. Как бы там ни было в прошлом, но его дед сейчас раскаивается. Ему нужно прощение внука и ему необходимо рассказать правду о его матери и показать её могилу. Ох, то был тяжёлый разговор, Люсь…

— Ты вот жалеешь его, а ведь он бил ребёнка, Тома. Разве наши дедушки и бабушки, не должны быть, более нежными к своим внукам, чем сами родители?

— Всё так… но… мне кажется, у него было столько времени наедине с самим собой, что у него миллион раз произошла переоценка ценностей.