Не отдам!

Послышался звук открываемой щеколды и старая дверь отворилась, являя нашим взорам усталого, измотанного жарой и жизнью старика. Он был одет в такое тряпьё, что даже бомжи бы побрезговали такую одежду на себя надевать. Но рваное тряпьё было чистым. От старика пахло свежескошенной травой и молоком. На его загорелом и морщинистом лице щурились потухшие карие глаза. Он стоял и смотрел на нас, чуть пошатываясь, но аккуратно держал в трясущихся руках чёрного как ночь котёнка. Это был одинокий старик, отверженный внуком, людьми, соседями и самой жизнью…

— Кто вы? — спросил он строго, глядя на объёмный букет цветов и яркую коробку с тортом.

Я вышла вперёд перед Матвеем, и тепло улыбнувшись, представилась:

— Меня зовут Тамара. Я жена вашего внука.

— Руслан здесь? — изменился в лице старик, осторожно прижимая к себе заегозившего котёнка, стараясь того не уронить.

— Нет… Руслан не приехал. Он не смог… — произнесла я в ответ, не зная как объяснить, что Руслан не желает приезжать сюда. Никогда. — Можно войти? Мы получили ваше приглашение, и Руслан сказал, что у вас сегодня день рождения…

— А он кто?"

"— Это Матвей Викторович, — представила я водителя. — Он меня привёз к вам.

— Руслан женился… — будто зачарованно произнёс дед и, украдкой смахнув слезу, кивнул и позволил нам войти.

* * *Третья чашка чая за стареньким столом, выцветшие детские фотографии Руслана, его отца, его мамы… которая, как оказалось, не бросала своего ребёнка… И слёзы, которые срывались и тонули в чашке с остывшим чаем…

— Почему вы ничего не рассказали Руслану? — спросила Фёдора Николаевича. — Он ведь до сих пор таит обиду на свою мать, на отца и на вас…

Он вздохнул так тяжело, словно груз прошлого могильной плитой придавливал его к земле, не позволяя распрямить уставшую спину.

— Я хотел, дочка… Хотел рассказать всё Руслану, но мой сын… Герман… он всегда был неуправляем. Сколько раз я вырывал из его рук то ремень, то нож и… — он утирал старыми узловатыми пальцами глаза, из которых лились слёзы и продолжал рассказ. — Мне никогда не отмыться от того греха, Тамара. Ведь я тоже наказывал Руслана. Тоже поднимал на него руку, на маленького мальчика… Мы хотели, чтобы он был сильным мужчиной…

Бить ребёнка и считать, что домашняя тирания и насилие сделают из него полноценного и счастливого человека? Боже… бедный, бедный мой Руслан.

Старик долго смотрел в окно, а потом молча встал со скрипучего стула и подлил молока котёнку.

— Вы помните, где могила мамы Руслана? — спросила я устало. Это было тяжело и даже больно. Целая трагедия произошла в этой семье, которая могла разрушить жизнь Руслана и только благодаря силе воли и его ангелам-хранителям, он стал тем, кем стал, а не опустился до наркомании и алкоголизма.