Никто его не искал, не спрашивал, вопросов не задавал, точно и не было его в том «Форде» и много чего другого не было. Месяц, а то и больше при каждом звуке шагов на лестнице звонка в дверь ждал, но не дождался, не до него было госпоже Левицкой. Следил он за новостями, чего уж там, и недели через две промелькнула новость о крупном мошенничестве с ценными бумагами, в которых обвиняли хозяйку банка. А потом дня два местные газеты да ТВ новость трепали: самоубийство в коттеджном поселке. «Известная в городе госпожа Левицкая покончила с собой в собственном доме. Ее тело обнаружили утром. Полиция склоняется к версии, что причиной самоубийства стала неудача в бизнесе — госпоже Левицкой предъявили обвинение в мошенничестве». Макс тогда телевизор выключил и обо всем, что было, напрочь забыл — для него наступила другая жизнь. От старой только кольцо осталось, и с той поры Макс по привычке таскал его с собой, но не на пальце, а в кармане, точно талисман или, скорее, оберег. Было дело — продать хотел, когда с деньгами совсем лихо было, но рука не поднялась: все ж вещь ему жизнь спасла, грех ее на деньги менять.

— Понятно, — следом за участковым повторил второй, Макс перехватил его взгляд и демонстративно отвернулся, давая понять, что развивать эту тему не намерен.

— Сейчас работаете? — спросил участковый, заполняя какой-то бланк.

— Да, таксистом. — Врать Макс не стал: незачем, да и к чему скрывать то, что всем известно? Да, таксует помаленьку, да, налоги не платит и не собирается, и что теперь? «Предъявишь мне что-то? Ну-ну, давай», — подумалось со злостью, но участковый предъявлять ничего не стал. Вежливо попросил Макса расписаться на бланке с шапкой «объяснение», где неаккуратным острым почерком была изложена скорбная история Маринки Алтыновой, убрал бумагу в портфель и распрощался. Коллега его выходил последним и больше на Макса не смотрел, в основном интересовался обстановкой, глазел по сторонам, но опять же помалкивая при этом.

Осадок от беседы остался не то чтобы неприятный или тревожный: мутный какой-то и непонятный. Макс никак не мог разобраться в себе, понять, что тут недавно происходило. Нет, с пропажей тетки все понятно, но ее уж больше года дома нет, а менты только проснулись, получается? Хотя черт его знает, все бывает, может, Вован квартиру продавать надумал и желает свою супружницу выписать, а для этого сначала мертвой признать? Но на кой черт тогда Левицкую поминать, чтоб ей и на том свете пусто было? Показать, что Макс на крючке и дернуть за него в любой момент можно? Дернуть, подцепить и любоваться, как тот выкручиваться будет. Но ведь если рассудить, то нет у полиции доказательств.