И уже не вернется, что она все поняла правильно и ушла, немного не дождавшись его, и где она сейчас — кто знает? И что бы там с ней дальше ни произошло — она свободна, она сама себе хозяйка и сама выбирает, как жить. Вернее, уже выбрала.

Макс немного посидел на кровати, приходя в себя и привыкая к новому чувству, знакомому и забытому одновременно: он снова свободен, снова один и никому не нужен на этом свете. На душе было пусто и паршиво, болели ребра и голова, хотелось пить. Макс оделся и спустился вниз, отдал женщине ключ и уже собрался выйти, как передумал. Попросил у пенсионерки телефон и по памяти набрал Юлькин номер, ни на что, по большому счету, не надеясь. «Аппарат абонента выключен», — донеслось из трубки. Макс положил ее и попрощался с женщиной. Та кивнула — ей было некогда, она смотрела маленький телевизор: показывали сериал.

Макс вышел из мотеля и остановился на дороге. Идти он мог куда угодно, снова без работы и без денег, свободный и ничей, снова мог возвращаться к жизни, лишенной смысла и предсказуемой, как дождливый день. Дождь, кстати, снова пошел, в пыль падали тяжелые холодные капли, поднимался ветер. Макс перебежал дорогу и пошел по обочине к городу. По пути проверил карманы, и в них, разумеется, ничего не оказалось. Все имущество, считай, было на нем: одежда, обувь, часы и кольцо, что, по словам Левицкой, стоило бешеных денег. Макс снял его и убрал в карман джинсов, чтобы не мешалось и не мелькало перед глазами — смотреть на него почему-то было неприятно и тоскливо одновременно.

* * *Участковый не торопился, он основательно устроился за столом, положил на него свой портфель, бумаги и теперь перебирал их, перекладывал так и этак и даже сверял написанное. И в сотый раз оглядывал кухню, не оценивающе и вовсе без интереса, а просто тянул время. Макс подпирал стенку между мойкой и холодильником и молча ждал, когда и, главное, чем все это закончится. Цель визита была более чем благовидной — искали Маринку. Безутешные родители алкоголички, давно не получавшие от доченьки вестей, всполошились, накатали заявление, и полиция вяло отрабатывала версии исчезновения. А чего тут отрабатывать, когда все понятно, и Макс сам рассказал, что видел, правда, немного. Допилась-таки Маришка до чертей и сбежала из дому, бежала быстро, в том самом халате и резиновых сапогах, убежала и больше не вернулась. То ли рогатые ее достали, то ли люди «добрые» постарались, но уже почти два года не было от Маринки ни слуха ни духа.

Квартира соседей пустовала месяца полтора, потом в ней появился Вовочка: смиренный, исхудавший, без усов и волос, с умиротворенным выражением лица. Он первым делом затеял в квартире ремонт, выкинул кучу старья, а потом на место Маринки привел себе таджичку.