Макс выпрямился на трубе, собрался, уже зная, что будет делать дальше, наплевав при этом на последствия для себя лично, но Рогожский следил за ним, моментально оказался рядом, почуяв неладное, и стал между Максом и вдовой.

— Доверенность у Волошина, — через паузу сказал Макс, стараясь говорить спокойно и скрыть, как колотится сердце. Получилось вроде, только жилка на виске запульсировала, и было это и неприятно, и раздражало одновременно, она мешала ему сосредоточиться. — Он получит твой банк, ты там больше не хозяйка. Ты мошенница, а за это полагается срок. Готовься, дорогуша. — Максу даже удалось улыбнуться, когда он увидел, как гримаса перекосила лицо вдовы.

— Еще посмотрим, — сквозь зубы сказала та, побледнела еще больше и повернулась к Рогожскому: — Заканчивай, мне надо идти. Потом зайди ко мне. А ты, — она снова осмотрела Макса с головы до ног, — ты веди себя хорошо. Сейчас тебе сделают укольчик, и ты станешь шелковый и послушный, будешь много спать и все забудешь, а потом я отдам тебя полиции."

"Она развернулась на каблуках, ушла, пропала за стеллажами, но запах духов остался. Тяжелый, плотный, он еще висел в воздухе, смешивался с «ароматами» машинного масла, бензина и металла, от него становилось нехорошо и тянуло в сон. Охранники обступили Макса, подняли на ноги, Рогожский остался в стороне, и в руках у него Макс заметил свой мобильник. Рогожский глянул на Макса, на экран, открыл список звонков и нашел, конечно, ряд цифр: Юлькин номер, последний набранный с этого телефона, последний и единственный.

— Я, конечно, могу ошибаться, — начал с издевкой Рогожский, — но по-моему, это номер нашей с тобой знакомой, и ее мы ищем. Надо позвонить ей. Давай, и я уговорю Левицкую изменить тебе статью, по которой ты сядешь. Это будет просто убийство, обещаю, без половых извращений. Звони.

Он протянул Максу мобильник, ждал ровно минуту и опустил руку. Макс молчал, он боролся с болью и с самим собой, чтобы не заорать — здоровенный детина выкручивал ему запястье и дожал уже почти, Макс был на грани потери сознания, когда боль ослабла.

— Как хочешь, — Рогожский точно ничего и не заметил, — дело твое. Давай.

Детина отпустил Макса, и тот едва удержался на ногах, плюхнулся на трубу и перевел дыхание, смотрел на невесть откуда взявшийся в руках Рогожского шприц.

— Ты судим, и как раз за наркотики. Какое совпадение! А вот и они: кетамин, хорошая вещь. Сейчас сам попробуешь.

Он ловко сломал ампулу, втянул бесцветную жидкость в шприц и подошел к Максу.

— Кетамин? — переспросил тот. — Как же, слышал. Доводилось. Это ты его Юльке колол, когда ее похитили?

Рожа заместителя вдовы пошла пятнами, он до хруста сжал зубы, аккуратно переложил шприц в левую руку и дважды с оттяжкой ударил Макса наотмашь по лицу.