Макс едва успел прикрыть дверцу сейфа и тумбочки, сунул доверенность под футболку и пролез под столом почти до самого конца, замер там, стараясь дышать через раз. А вдова прошла мимо него, налетела в темноте на кресло, чертыхнулась и плюхнулась на сиденье. При этом раздался странный стук, довольно громкий и гулкий, как стучит о дерево толстое стекло. Макс прислушался и понял: точно, вдова притащила с собой бутылку и только что приложилась из горлышка, сделала, судя по звукам, хороший глоток, выдохнула, прокашлялась и с силой пнула сейф острым носком туфли.

— Сука.

Сучье отродье, дрянь, гадина, — вдова пинала открытый сейф, — тварь, мерзавка. Надо было давно ей башку свернуть, а я пожалела! Дура, жалостливая дура.

Она отхлебнула еще немного, врезала по сейфу и успокоилась, Макс слышал тонкий, еле уловимый писк — вдова жала кнопки на мобильнике.

— Привет, ворюга, — произнесла она абсолютно трезвым голосом, — привет, сволочь. Как ты там, не сдох еще? Искренне сожалею, Миша, а я уж венок тебе купила… Что? Деньгами предпочитаешь? Да мне похеру, что там предпочитаешь, моего банка тебе не видать. Понял, сволочь? Повтори, кому сказано…

Она визжала что-то еще, колотила бутылкой по столу, Макс сидел на полу, зажав рот, и боялся вздохнуть лишний раз.

Левицкая поорала еще немного и успокоилась, бросила на стол мобильник так, что он пролетел над головой Макса через всю столешницу, и принялась возить бутылкой по столу.

— Чертова маленькая сучка, когда ж ты подохнешь, когда я смогу жить как человек, — бормотала вдова, опустошая емкость. По звукам, что доносились сверху, Макс догадывался, что бутылка уже почти пустая и что ждать ему осталось недолго — скоро вдова напьется и устанет.

Лишь бы прямо здесь не заснула, хотя какая разница, можно и здесь, главное, чтобы свет не зажегся — вот что волнует больше всего. Рогожский внизу, поди, рвет и мечет, гвоздь давно обнаружен, и кто-то наверняка уже в город за новыми автоматами погнал, но это время…

Вдова снова пнула дверцу сейфа, выругалась так, что Макс решил эту фразу запомнить, чтобы блеснуть при случае, поднялась на ноги и немедленно оступилась. Одна туфля на небольшом каблуке оказалась на полу, вдова оттолкнула ее, сняла вторую и поковыляла к двери босиком.

Та открылась ей навстречу, на пол упало желтое пятно света, и Макс услышал Рогожского:

— Вот ты где, я тебя искал…. Лена, ну сколько можно, зачем ты столько выпила, завтра трудный день…

— Плевать мне, — спокойно заявила вдова, — Волошин ничего не получит, и он сам прекрасно это знает, вот и бесится. Пока доверенность у меня, волноваться не о чем. Ты о другом думай, неделя осталась…

Неделя. Все верно, до Юлькиного дня рождения осталась неделя, Левицкая уже ждет не дождется.