Однако, узнав в чем дело, сориентировалась быстро.

Один из стариков незаметно занял место Голена, старейший, который утверждал, что знает все потайные ходы дворца как свои пять пальцев, пошел с Голеном, остальные притулись под телегой, спрятавшись от стражи.

Советника мучили ужасные подозрения, что он где-то видел этого юношу. Правда, старик не мог припомнить, чтобы в стране был колдун такой силы, да еще такой молодой. Еще казалось удивительным, что он не слышал шагов, будто юноша парил по воздуху.

Когда они со всеми возможными предосторожностями добрались до места и влезли в потайной ход, Голен зажег яркий ""светляк"", советник наконец-то смог нормально увидеть его лицо. И замер с открытым ртом, а потом потрясенно пробормотал:

- Голен..? Голен Таргийский? Ты живой? Не... не может быть...

Голен мрачно усмехнулся и качнул головой:

- Может, Ваше светлость. Ведите, времени мало.

Потом они то двигались, то не двигались, советник считал шаги, возвращался, простукивал стены, прислушивался пытался уловить движение воздуха и разность температур. Наконец он сказал:

- Здесь. попробуй аккуратно раздвинуть пласты, чтобы ничего не обрушить... - и нерешительно указал трясущейся от волнения рукой на стену.

- Здесь... - почесал в затылке Голен, потом опустился на пол, чтобы ничего не отвлекало.

Он никогда еще такого не делал, и сейчас не хотел тратить лишние силы на концентрацию.

- Что ты...

Голен разглядывал стену, обдумывая, как бы сделать получше, что он еще сам не знал, как будет делать. А у старого советника вдруг всплыла перед глазами сцена казни друзей наследника Алексиора. Он вспомнил этого окровавленного, измученного мальчика, который полулежал, прислоненный к столбу виселицы. вспомнил, что тот не мог самостоятельно стоять. Старику стало тошно. Ни он, ни остальные члены Совета тогда ни слова не возразили, не посмели заступиться за ребят...

Он прокашлялся и спросил:

- Что у тебя с ногами, сынок?

- А, это... Последствие близкого общения с нашей государыней.

- Прости меня, сынок, - старик прижал пальцы к глазам, скрывая слезы.

Молодой колдун не ответил, он в это время сосредоточенно водил руками по поверхности, потом прижался к стене..."

"А потом камень под его руками стал расходиться, будто тесто, открывая в толще скалы довольно большое отверстие, которое парень растягивал и углублял все дальше и дальше.

***

Алексиор странно себя чувствовал, сердце будто клещами сжимали, оно трепетало от тревоги и стремилось вырваться из груди, лететь куда-то. С драконом они почти не разговаривали, но он ощущал его беспокойство даже острее, чем свое собственное.

Началось это с ним с того момента, как на горизонте увидел паруса далекого корабля, направлявшегося в сторону ""черного берега"".