— Вы можете приехать в больницу? У него никого из родных. Говорит он плохо из-за травмы, но показал в телефоне ваше имя. Не по-людски как-то оставлять человека в беде.

Женщина стыдила Юлю, словно она была виновата каким-то боком в приключениях ее бывшего. Когда Юлия пыталась уточнить о произошедшем, ей отрезали, что по телефону информацию не разглашают. Приезжайте.

— Будто у меня других проблем нет, — она подумала, что Проданов подрался. Что было не раз и не два. Снова.

Лежит, скорее всего, на кровати с сотрясением и битой рожей, гоняет медсестер за стаканом водички, изображая страдальца. Нет, раньше бы она непременно примчалась с сумкой продуктов, кормила бы его с ложечки и донимала врачей… Это было до того, как Лешик променял семью на рыжую суку, желающую отнять у ее детей последнее. После такой подставы сложно было не опустить руки и не впасть в уныние. Почему Юля осталась должна этому негодяю? Никаких выплат от него не видела в последние месяцы. Судебные приставы шлют запросы. Вот только Леших, похоже, скрывается от алиментов и нигде официально не работает. Ему плевать, чем она кормит детей. Абсолютно!

«Так почему Юля должна?» — задать вопроса даже не кому. Не с голубями же говорить?

«Ну и фиг бы с вами!» — она продолжала злится, пока тащила промерзшего Коську за собой. Малой упирался и хотел еще погулять, раскапризничался. Пришлось подхватить на руки и глядя в упрямые глазки, пообещать какао с зефирками.

На какао с маршмеллоу Костик согласен. Обняв ее за шею, притих, смазывая сопли на юлькину шапку.

***Телефонный шутник, который слал Даше подозрительные сообщения, пытаясь выманить то на одну встречу, то на другую так и не пришел. Ни разу не появился. Его сотрудники, расставленные по периметру, никаких подозрительных лиц не заметили.

Симка с которой шли сообщения, была зарегистрирована на восьмидесятилетнего дедульку, почти слепого, со слуховым аппаратом…

Но обстоятельства открылись, Травкин, обстоятельства! Приходил к деду невзрачный мужичок в очках и с папочкой. С умным видом сказал, что он проводит всеобщую перепись населения. Попросил пенсионное удостоверение и паспорт… А дед и рад. Ему бы хоть с кем-то поговорить, на соседа пожаловаться, что тот музыку громко включает про Владимирский централ и ветер северный."

"Дед полковнику все уши прожужжал, обрадовавшись, что полиция наконец-то обратила внимание не «элемента» бандитской наружности. Череп деда уважил. Сходил. Затем, они из окна со старой потрескавшейся рамой наблюдали, как любитель шансона выносит мусор, в одних сланцах на босу ногу, шлепая по заснеженным дорожкам. В несколько заходов, «блатной» утилизировал всю стеклотару, захламляющую общий коридор.

Документы дедушке Травкин пообещал новые сделать.