— В смысле — дочь?! — с вопросом смотрит на меня брат. — Ээ…

Коротко киваю ему.

— Охренеть… я — дядя?…

— Ты веди себя скромно, опер, чтобы она и дальше… была.

— Ах ты тварь… — срывает меня.

Медведев притормаживает, дергая за локоть.

— Камеры!

Камеры этот участок видят криво. Я как-то отсматривал материалы. Видно только ноги…

Сжимаю в кулак ключи как кастет. В асфальт вобью обоих как гвозди! Но впороть не успеваю.

Женька, замахиваясь гитарой обрушивает ее на голову одному из них, раскалывая барабан. Грифом лупит наотмашь по лицу второму.

Мы с Медведевым флегматично делаем шаг назад, позволяя ему уработать их обоих грифом.

— Ничо пацан не боится… — разглядывает Медведев валяющихся в наших ногах отморозков.

— А у него братан — опер, отмажет, — цинично пинаю одного из них.

Вылетают менты из дежурки. Медведев идет к ним навстречу, объяснять расклад.

— Мих! — окрикиваю его я. — Пусть звонить им не дают, пока показания не дадут. И в изолятор! Никаких контактов.

— А что случилось-то?? — подбегают менты.

— Нападение на полицейских при исполнении. Для начала. Забирайте. Будем шить их по-крупному…"

"Остаёмся с Женькой вдвоём.

— А как ее зовут?

— Алёнка…

— Почему не сказал?

— Так вышло. Дай телефон…

Протягивает.

На память набираю номер Марьяны.

— Да?

— Ян, это я, Лев. Как Алёнка?

— Лучше.

— Хорошо. Номер моего брата. Сохрани. Он приедет сейчас.

— Зачем это?..

— Привезет лекарства, будет развлекать Аленку… короче, отдаю в рабство.

— Аа… — растерянно. — А я не готова к знакомству, Лев!

— Пятнадцать минут тебе подготовиться. Да!.. Важное. Не отвечай на звонки с незнакомых номеров. И на звонки «Славика». Никому не открывай с домофона.

— Почему?

— Потому, Ян, — меня подколачивает и на вежливость не хватает выдержки. — Мы работаем. Так надо.

Но, словно уловив моё состояние, Кошка на удивление, больше не спорит.

Скидываю вызов.

— Давай, брат, — протягиваю ему ключи.

Забирает…

Глава 30. Поцелуй

Забрав у Медведева свои запасные ключи, открываю сам дверь. Из комнаты — детских смех…

Алёнка поёт вместе с Женькой свою смешную песню.

— Не так! Не так! — верещит она, перебивая его. — «Хорошо бы сделать так — вж-ж-жик! — задорно вскрикивает. — Срезать все кудряшки. На макушке красный мак, а вокруг…

— Букашки! — дразнит её Женька.

— Ромашки! — хохочет она. — На телефоне включи.

Он послушно включает нужную песню и они снова поют.

Выздоровела? Вот и славно.

Улыбаясь, раздеваюсь. В груди порхает все и тревожно сжимается. Потому что это все — иллюзия, которая может растаять в любое мгновение. Но какая реальная, черт возьми! Что я почти верю в то, что она данность, котору никто не посмеет теперь разрушить.

Иду в ванную, чтобы помыть руки. Дверь на кухню приоткрыта. Оттуда голос Кошкиной.