Короче, времени прошло изрядно, чтобы успеть проголодаться.

— Смотри, мясо почти готово, сейчас рис засыпим. Я его в воде держу, потом промываю теплой водой, чтобы крахмал ушел. И беру всегда в одном месте, такой в магазине не купишь!

Я сначала было пытался рассказать про причину своего неожиданного визита, но пару раз открыл рот, закрыл и смирился. По крайней мере потому, что мог испортить создававшееся произведение искусства.

Васильич безуспешно делился секретами высокой (для меня-то уж точно) кухни. К примеру, что надо не переборщить с водой, иначе получится рисовая каша с мясом, а не плов.

И что обязательно нужно бросить ближе к концу сушеный барбарис. Он придает блюду небольшую кислинку.

Я даже не питал себя иллюзиями, что у меня получится повторить нечто подобное. Свои кулинарные таланты, которые, скорее, можно было обозначить словом «потуги», я прощупал давно. Как опытный проктолог то, что ему надо прощупывать. Приготовить что-то несложное — вроде яичницы, картошки или пожарить котлет — еще куда ни шло. Но в случае с чем-то серьезным — лучше заказать. Или на худой конец напрячь Гришу.

Когда блюдо дня было готово, Марфа без всяких косяков расставила посуду, приборы и даже порезала хлеб (никого при этом не пырнув), и мы приступили к дегустации.

Самой торопливой в моей жизни, потому что я сразу же обжег язык, но не пожалел об этом ни секунды.

Да, плов был другой. Отличный от того, к которому я привык. Но вместе с тем все равно невероятно вкусный. Я не заметил, как съел тарелку и даже не испытал никаких угрызений совести, когда положили добавку. Хорошо мне с моим метаболизмом — могу зараз съесть торт целиком и не прибавлю ни грамма. А вот тому же Костяну, с его любовью к кошкам в беляшах из разных придорожных кафешек и прочему фастфуду, сложнее.

Уже сейчас стал намечаться животик. А ведь ему еще до тридцатника далеко. Не животу — Костику. Хотя и животу тоже.

Когда перед нами были поставлены бокалы с горячим чаем, я решил, что пора.

— Федор Васильич, я тут по поводу вашего сына узнал.

И понял, что правильно не стал говорить до плова. Потому что сосед выронил бокал из дрожащих рук, и тот разбился об пол. Марфа тут же бросилась подбирать осколки. Более того, к моему удивлению, сделала это невероятно быстро и грациозно.

Опять же, не пытаясь залить собственной кровью все вокруг.

— Я пойду, выкину, — сказала она. — А еще веник принесу из сеней.

Когда Марфа вышла, Васильич посмотрел вслед кикиморе с мягкой улыбкой.

— Умная женщина. Словно у нас в доме веника нет. Говори, Матвей. Я ко всему готов. Уж сколько за все эти годы передумал плохого, что ничем не удивишь. Как он хоть умер?

— У вас, Федор Васильевич, проблемы с временами у глаголов. У меня такое же было, когда я английский учил.