Отхватила мужика, и про любимую подругу не забывай. Может, у Богдана друг какой-нибудь холостой завалялся? Я согласна на половину обаяния твоего краша.

– Ладно, спрошу, – пообещала я. – Мы сегодня идём знакомиться с его родственниками, – поделилась я.

– Да, ладно? Круто же, Лен? Значит, точно скоро свадьба.

– Волнуюсь ужасно.

– Почему?

– Ну, не знаю... Вдруг я им не понравлюсь. Разведёнка с прицепом и всё такое. И вообще, предчувствие у меня какое-то нехорошее в последнее время.

– Для нормальных мужиков чужих детей не бывает. А для ненормальных... – Таня многозначительно покачала головой. – Что там, кстати, сиделец твой? Денег так и не прислал?

Господи, меня как будто кипятком ошпарило от слов подруги. Стас же должен скоро выйти на свободу, а я совершенно о нём забыла. Ну, не то чтобы совсем о нём не вспоминала, просто Богдан занял все мои мысли, вытеснив Стаса, и он отошёл на второй план.

– Да какие деньги, Тань? Совести у него нет. Он мне письмо прислал с угрозами, написал, что выходит скоро. Боюсь представить, что будет, когда он узнает про то, что у меня другой мужчина и новая жизнь.

– Его уже выпускают? – удивилась Таня. –Надо же, как время быстро летит... А ты не бойся, Лена. Тогда не побоялась, и сейчас не бойся. Тем более, ты теперь не одна. Есть кому за тебя заступиться. Ты Богдаше-то сказала про бывшего муженька.

– Нет ещё, – виновато протянула я.

– А чего тянешь? Ждёшь, когда Стасик к вам домой заявится со своими претензиями?

Таня была права на все сто процентов. Мне было необходимо обсудить вопросы по бывшему мужу с ним, и как можно скорее.

Сегодня и так волнительный день. Портить настроение мужчине бывшим мужчиной – как-то не очень приятно. Поговорю с Богданом завтра. Завтра – непременно!

Ко дню рождения Даниила я тщательно подготовилась. Мы с Лисёнком заранее купили в подарок мальчику машинку на пульте управления, а для себя новые платья. Я заранее записалась в свою парикмахерскую на причёску, сделала красивый маникюр, который уже оценила Таня.

Мне не хотелось выглядеть слишком вызывающе, но и серой мышью быть непозволительно. Наверняка родственники Богдана будут оценивать меня, как его будущую жену, так что необходимо было произвести должный эффект на них.

Богдан заехал за нами тоже одетый с иголочки. Пиджака на нём не было, но рубашка и брюки придавали ему лоска.

– Мы не купили цветы для мамы Даниила, – спохватилась я на полдороги. – Как-то неловко без цветов.

– У Дани нет матери, – ответил Богдан, и потребность в цветах отпала сама собой. – Пашка растит его один."

"– Прости, я не знала, – смутилась я. – А что случилось с его матерью, если не секрет?

– Разбилась на машине. Давно уже. Дане было четыре года.

– О, какой ужас! Мне так жаль.

– Это было для всех нас трагедией, и прежде всего для брата.