Первая мысль, которая проскальзывает в моей голове – я от нее устала. Меня утомили ее жалобы и нытье, ее постоянное постное лицо, попытки переложить ответственность за свои проблемы на чужую голову. И эта вездесущая уверенность, что мое «нет» - ничто в сравнении с ее «хочу».

— У Кая есть женщина! – даже не дожидаясь, когда я подойду, выкрикивает Оля. Она взвинчена, грызет ногти и курит. Судя по окуркам вокруг моей машины – это не первая сигарета.

— Оля, ты обещала, что завязываешь с сигаретами. Что дальше? Снова напьешься? Уйдешь в загул?

— Всего несколько штук. Ты вообще слышала, что я сказала?! – Она бросает только что прикуренную сигарету себе под ноги, жестко размазывает по асфальту.

– У него это серьезно, я чувствую. Он очень изменился.

Я пытаюсь пройти к машине, чувствуя себя почти как нападающий в американском футболе, которому нужно сделать решающий тачдаун[1] до того, как прозвучит сигнал об окончании игры. Почему не вышла раньше? Почему поставила машину здесь, а не за зданием? Что если Кай в самом деле приедет всего на пару минут, а я буду торчать здесь, выслушивая, как его жена рассказывает мне о его возможной любовнице – обо мне!

Злой смех прорывается вопреки моим попыткам сдержаться.

Оля замахивается – и сильно, до звона в ушах, бьет меня по лицу.

— Ты просто сука! – орет она, но я понимаю ее слова лишь по движению губ. – Корыстная сука!

Меня шатает, ведет куда-то в сторону - и только в последней момент успеваю опереться руками на капот. Перед глазами серо-зеленая болтанка, и чем больше я пытаюсь ее сморгнуть, тем гуще она становится. Уже почти ничего не вижу - и только рваное, глухое и злое Олино сквозь шум в голове:

— Только притворяешься хорошенькой, чтобы покрасоваться перед отцом! «Смотри, какая я несчастная овечка, понимающая и хорошая»! – Она нарочно кривляется и кружит рядом, словно коршун над добычей.

Пытаюсь ее оттолкнуть, но ничего не получается: бесполезно колочу рукой по воздуху, потому что Оля уже с другой стороны. – Конечно, когда отца нет рядом незачем прикидываться хорошей. Думаешь, я ничего не понимаю? Не вижу? Вообще слепая?

Зрение медленно, но возвращается, а вместе с ним в моей реальности снова появляется Оля с ее красным от злости лицом и сумасшедшими глазами, где по всей радужке растекись огромные кляксы зрачков.

На мгновение мне кажется, что она знает обо мне и Кае, но я гоню прочь эту губительную мысль. Она не может знать, мы были осторожными, а Кай не из тех, кто добровольно распускает язык.

— Думаешь, раз теперь у вас с папочкой будет счастливая полноценная семейка, то можно так просто от меня избавиться? Выбросить лишнего ребенка, чтобы все досталось твоему? Так вот: ни хрена ты не знаешь!

— Убирайся, или я вызову полицию, - окончательно взяв себя в руки, предупреждаю я.