Рыскать, как мышь, в карманах, проверять украдкой воротники рубашки, чеки в портмоне, читать сообщения – эта грязь пачкала бы в первую очередь меня. И даже сейчас, когда загадочная назойливая женщина звонит ему и днем, и ночью, я все еще сомневаюсь, стоит ли открывать эту дверь или все же ограничится простым подглядыванием в замочную скважину.

«А что ты хотела? – гаденько спрашивает внутренний голос. – Сама бегаешь за мужем своей падчерицы, а Олега хочешь поймать на горячем?»

Я ничего не хочу, просто сказать этой Эльвире, что он занят - и я обязательно передам, что она пыталась с ним связаться.

Но женский заплаканный голос на той стороне связи даже не дает ничего сказать. Едва нажимаю на кнопку «Ответить», как из трубки раздается:

— Олег?! Олег, слава богу! Катюша в реанимации!

— Это не Олег, - на автомате отвечаю я. – Он сейчас…

Гудки в трубке «запикивают» мои слова.

Я все еще сижу с телефоном в руке, когда муж выходит из ванной. Он даже не обращает на меня внимание: ходит, энергично вытирая полотенцем волосы, бросает рассеянный взгляд в зеркало, пробирая пальцами седину и, подмигивая моему отражению, говорит:

— Говорят, в мужской моде снова красить волосы.

Я даже не могу ему ответить, потому что последние пару минут перебирала в голове все возможные варианты того, кем может быть эта женщина, кто такая «Катюша» и почему она в больнице. Одно могу сказать точно: это точно не сотрудница, или я ничего не смыслю в женских слезах.

Только когда я не отвечаю, Олег замечает замешательство на моем лице и опускает взгляд на телефон, который я теперь держу двумя руками. Несколько секунд мы просто смотрим друг другу в глаза через зеркало, и я пытаюсь поймать в его взгляде хоть что-то, что даст мне подсказку.

Но взгляд Олега абсолютно ничего не выражает.

Он поворачивается, забирает телефон из моих оцепеневших пальцев и быстро просматривает список последних звонков.

— Она звонила постоянно, - говорю, не дожидаясь его вопроса. Мне не за что извиняться, поэтому в моем голосе нет сожаления, лишь растерянность.

Муж взвешивает телефон на руке, машет головой и как ни в чем не бывало начинает одеваться. Брюки, рубашка, протягивает запонки, чтобы я ему помогла, но я демонстративно откладываю их на тумбочку и задаю вопрос, который неприятно першит в горле.

— Кто такие Эльвира и Катя?

— Тебя это не касается, - молниеносно отвечает Олег. Ответ он приготовил заранее, может быть еще до сегодняшнего разоблачения.

— Тебе рано утром звонит женщина, которую ты назвал сотрудницей, называет тебя по имени, плачет и говорит, что Катя в реанимации, а меня это не касается?

Я чувствую себя последней лицемеркой за то, что устраиваю допрос, потому что не имею на это никакого морального права.