Но она торчит во мне, словно сломанная кость: мешает дышать и связно думать, мешает отыскать себя-прежнюю среди хитросплетений лабиринтов, в которые меня втянул Кай. Хотя, кого я обманываю? Я сама хотела заблудиться.

Домой приезжаю около трех ночи. Нет сил даже создать видимость попыток скрыть позднее возвращение. Наверняка охрана отрапортует Олегу, в котором часу я вернулась, но сейчас мне плевать на перспективу серьезного разговора."

"Наша комната пуста. Где бы ни был мой муж – он, как и я, сегодня совсем не торопится домой. Я несколько раз порываюсь включить телефон, но в конце концов забрасываю его в ящик стола с формулировкой «разрядился аккумулятор».

Я слишком хорошо выучила повадки Олега, чтобы не знать: если он захочет узнать, где я и почему не беру трубку, то узнает это за пятнадцать минут. Скорее всего, начальник охраны уже с ним связался.

Я долго стою в душе, чередуя горячую и холодную воду, пока кожа не становится красной, воспаленной от немилосердного марафона на выносливость. А потом смазываю ладонью пар с зеркала и словно зачарованная смотрю на алый след.

Скребу по нему пальцами, почти веря, что его можно стереть, словно глупую оплошность, поставленную не в том месте «галку» красным маркером. Может быть, если я вскрою этот болезненный нарыв, через рану вытечет отрава по имени «Кай»? А потом останавливаюсь, закрываю след сразу двумя ладонями и мотаю головой своему беспомощному отражению. Что же я делаю? Почему вопреки желанию сохранить хотя бы каплю его безумия, продолжаю упорно сопротивляться собственным чувствам?

Я лежу в холодной постели, обнимая одиночество и любуясь крепким затылком Кая, который примял соседнюю подушку.

Протягиваю руку, чтобы взъерошить волосы, провести пальцем по краю уха – и просыпаюсь в тишине пустой комнаты.

Если Олег и вернулся домой, то ночевать в нашей постели он не захотел.

Но утром именно он меня будит: присаживается на край кровати, свежевыбритый, в модных очках и сером костюме по индивидуальному пошиву. Я невольно, поверх одеяла, прикладываю руку к животу, прячу свое личное клеймо почти официально падшей женщины.

— Поздно вернулся, - говорит муж, оставляя на моих губах мимолетный поцелуй.

– Спал в кабинете на диване, не хотел тебя будить.

— Я волновалась, - машинально отвечаю я.

И вдруг замолкаю, пораженная случившимся.

Вот он – этот момент. Микроскопическая трещина на хрустале нашего брака. Ложь, которую я произношу не задумываясь, как будто это совершенно естественно, привычно и вошло в традицию. А ведь я никогда не обманывала его, даже когда правда грозила разрушить наши отношения до самого основания.