Я буквально заваливаюсь на Онегина всем своим тело, цепляюсь за пальто у него на плечах, как будто пытаюсь устоять на ногах, но все равно падаю, нарочно поджимаю колени, чтобы потянуть его за собой. И у меня есть всего мгновение, несколько секунд, чтобы сказать то, что должно спутать Олегу карты. Лишь бы только Онегин понял.

Он, ожидаемо, подхватывает меня за талию, не дает упасть, а я мастерски притворяюсь умирающим лебедем и тяну его на себя. Сзади уже слышны шаги Олега, его злое бормотание, поэтому я на одном дыхании шепчу Онегину в ухо:

— Фотографии в его телефоне. Мы любовники.

Олег буквально силой отрывает меня от него, притягивает к себе, и я захожусь кашлем, от которого саднит горло. Муж смотрит то на меня, то на Онегина, но тот даже не подает виду, что услышал мои слова. А если в самом деле не услышал?

— Кажется, твоей жене плохо. Покажи ее врачу, - говорит обрывистыми фразами и тычет в Олега углом телефона. – Последний совет – оставь парня в покое.

— Собираешься мне угрожать?

— Почему «собираюсь»? – Онегин пожимает плечами. – Вроде как открыто угрожаю."

"Он проходит мими нас, и Олег зло на меня смотрит. Не такая я хорошая актриса, чтобы разыграть все безупречно, и мы оба это знаем. Вот только я уже сделала свое черное дело, и даже если он меня придушит на глазах у всей больницы, фотографии будут в прессе самое позднее через несколько часов. Но Олег этого не знает, не понимает, что именно я задумала, поэтому начинает трясти меня изо всех сил - так, что из моего горла вырывается бульканье.

— Что ты задумала, тварь? – показывает свое истинное лицо этот человек, и мне противно от себя самой.

От слепоты, в которой я блуждала несколько лет, от того, что пыталась сохранить брак, хоть с самого начала это была лишь его прихоть. Он хотел красивую молоденькую женщину, он ее получил. Он хотел кого-то терпеливого и спокойного, обеспеченного, но не конфликтного. Кого-то, кто бы не стал выносить сор из избы и выставлять в инстаграмме фото с пятерней его дочери у себя на лице. Кого-то… вроде своей бывшей жены. Той, что всю жизнь прожила в тени его денег, его влияния, настоялась под гнетом, как сыр, только вот со временем покрылась плесенью - и ей на смену пришла я.

— Я? Я же просто бесполезный придаток Никольского, что я могу сделать, – смеюсь ему в лицо, и он что есть силы таранит меня к стене - так, что по всем костям словно проходит взрывная волна.

Язык бесполезно болтается во рту, но я все-таки нахожу силы, чтобы продолжить. Я должна тянуть время. Должна отвлекать на себя внимание, пока Олег не начал анализировать. Он такой: в гневе совершенно себя не контролирует, а когда ослеплен вседозволенностью – может оступиться. Как было тогда, с Каем.