Смотрела и плакала, потому что чувства укрыли, как цунами: затопили благоразумие, попытки думать рационально и быть взрослой женщиной. Я поняла, что хочу видеть его каждый день и засыпать вот так: когда Кай скручивается вокруг меня, словно жгут, хоть это не то, чтобы очень удобно.

Эти мысли со мной весь день, и когда Кай появляется в кафе на пляже, где я жду его со стаканом свежего сока и мороженным, я окончательно понимаю, что больше без него не смогу. И хочется сказать, что я просто насквозь им отравлена и не хочу искать противоядие. И мысли в голове хаотично цепляются одна за другую: может быть, мы не будем расставаться? Даже если это глупо, даже если я вряд ли получу развод быстро и безболезненно, я не хочу возвращаться к Олегу.

Даже для того, чтобы забрать вещи. Я оставлю ему все, драгоценности, подарки. Мне ничего этого не нужно. Потому что если мы с Каем расстанемся в аэропорту – я не проживу и минуты. Умру даже под медицинским кислородом, но с пустыми легкими."

"Кай присаживается возле меня на корточки, что-то говорит, но реальность вдруг странно кренится набок. Словно меня треснули по затылку, и мозг дребезжит, будто студень.

Я мотаю головой, хватаюсь за стол, чтобы сохранить равновесие, но мир продолжает падать, как будто вся планета, как футбольной мяч, катится с горки, и только я торчу в ней несгибаемым гвоздем.

— Кай…

Слова тонут в громко выдохе и тошнота, такая сильная, что от нее гортань сводит судорогой, лишает возможности дышать.

Мой большой парень схватывается, что-то кричит на ломанном английском. Его тревогу глушит тягучее эхо в моей голове и прежде, чем я успеваю что-то предпринять, меня выворачивает наизнанку, прямо под ноги. И живот скручивает узлом, а ноздри горят от непонятного запаха.

И я залепляю нос ладонями, потому что меня тошнит снова и снова, даже когда желудку уже нечего отдать.

— Господи, я…

— Помолчи, Даниэла, - говорит Кай тихо.

Обменивается с кем-то парой слов – кажется, с официанткой – и тут же прикладывает к моим щекам холодные мокрые ладони.

— Стыд какой, – бормочу сухими губами.

— У тебя токсикоз, нечего стыдится.

Я даже нахожу силы улыбнуться этой метаморфозе. Мой большой парень такой заботливый, и вот, пожалуйста, отчитывает меня, словно маленькую.

— Это морепродукты, запах отвратительный, - догадываюсь я, потому что рвотные позывы возвращаются, стоит разжать нос.

— Понял.

Кай расплачивается, извиняется и, хоть его английский правда ужасен, даже я способна разобрать, что он говорит официантке: «Моя жена в положении».

Падаю в эти слова, как девочка Алиса в нору Белого кролика.

Я знаю, чего ему стоят эти слова. Кай думает, что я совсем не догадываюсь, но мне все же не десять лет чтобы верить в романтическую сказку, где мужчина с легким сердцем принимает чужого ребенка.