Если бы вы при личной встрече стали настаивать на сохранении конфиденциальности, он бы просто развернулся и отчалил.

– Я никому этого не рассказывал, – покачал головой Блаунт. – Даже своей жене. Так как мне безумно стыдно. Об этом знал только Калмус, а он мертв. Я не могу… Ох! Вы Арчи Гудвин? Ведь это вы наши его там? С вами еще была моя дочь?

– Все верно.

– А моя дочь… Как она?

– Она молодец. Буквально через три минуты после того, как мы обнаружили тело, ушла на своих ногах, сама спустилась на лифте и поймала такси. Мистер Блаунт, ваши жена и дочь чувствуют себя хорошо.

Как только…

– Давайте без этого вашего «мистер».

– Конечно. Короче, как только мне организовали разрешение на встречу с вами, они вместе уехали к себе домой.

– Я хочу получить прямой ответ на прямой вопрос. Моя жена говорила Вулфу, что именно я от него хочу? Какое расследование он должен провести?

– Нет. Она утверждает, что ничего не знает. И никто не знает, кроме Калмуса.

– Значит, Калмус сдержал слово, – кивнул Блаунт. – В этой жизни мало мужчин, на которых можно положиться. Дэн Калмус был одним из них. И вот теперь он мертв. – Блаунт стиснул зубы, но через секунду продолжил: – Я никому не рассказывал о том, чего ужасно стыжусь.

Маккинни хотел, чтобы я рассказал ему. Даже настаивал. Я не захотел. А вот Калмусу не нужно было ничего объяснять. Он с самого начала все знал. Судя по тому, как Калмус охарактеризовал Ниро Вулфа, ему можно довериться. А сейчас вы говорите, что я должен довериться вам.

– Вы ничего не должны. Но сказать мне – это все равно что сказать Вулфу. И еще я хочу объяснить вам, что ответит Вулф, если вы попытаетесь связать его обязательством соблюдать конфиденциальность.

Он ответит, что лучшей защитой вашей тайны будет его осторожность, а если обстоятельства заставят нарушить конфиденциальность, он вас непременно предупредит. Максимум, что сможет обещать вам Вулф. Ну а я могу дать слово, что расскажу обо всем только Вулфу и больше ни единой живой душе.

Наши взгляды встретились. Похоже, Блаунт не из тех, кто отводит глаза.

– Калмус был моим адвокатом, – произнес он.

– Я знаю, кем он был.

– Теперь мне нужно найти другого адвоката. Но я ничего не скажу ему. И вы с Вулфом тоже должны молчать.

– Значит, мы будем молчать. Блаунт, какого черта?! Что происходит? И это после всего… Неужели вы сами отравили тот шоколад?

– Да. Отравил.

Я вытаращил на него глаза:

– Вы что, серьезно?

– Да.

– Ну тогда все понятно. – Я убрал ручку и закрыл блокнот, которым так и не воспользовался. Сейчас я предпочитал полагаться на свою память, а не на блокнот, который я могу потерять или у меня могут отнять. – Так это и есть тот факт, известный только вам с Калмусом и способный, по его мнению, вас оправдать?

– Да.