Приехал в мой офис. Он был впечатлен. И я тоже. Впрочем, я оказался впечатлен, когда это впервые пришло мне в голову неделю назад. А когда я все рассказал Блаунту, он тоже был впечатлен. Но в отличие от вас я не стал обсуждать это с теми, кто мог быть кровно заинтересован. По крайней мере один из них точно мог быть. Интересно, вы уже изложили вашу версию Фэрроу и Хаусману?

Вулф замер, удивленно подняв брови:

– Значит, подобная мысль уже приходила вам в голову?

– Конечно. Не могла не прийти. Если Блаунт не подсыпал яд в шоколад, а он этого не делал, следовательно, шоколад отравил кто-то из тех троих, и у него должна была быть определенная причина. Не мне вам говорить, что, когда совершено преступление, естественно возникает вопрос: cui bono? Кому это выгодно? И единственная выгода от убийства Джерина, которую может получить один из троицы, – арест Блаунта по обвинению в преступлении, за которое полагается смертная казнь. Вы наверняка и меня включили в список. А вот я себя – нет. Вы именно поэтому поделились своей версией с Йерксом? Потому что поверили, что мисс Блаунт, с ее идиотскими домыслами, права и все указывает на меня, а Йеркс тут ни при чем."

"– Нет. В настоящий момент вы действительно самый вероятный кандидат, однако остальных еще рано вычеркивать. Я рассказал о своей теории Йерксу, чтобы начать разговор. И не только о вас и мисс Блаунт. Даже если подозрения мисс Блаунт обоснованны, вы вели себя слишком осмотрительно, чтобы дать повод для прямых обвинений. Нет, я имею в виду разговор об отношениях троих остальных с Блаунтом. Как вам наверняка известно, успех любого расследования в основном зависит от разговоров. – Вулф взмахнул рукой. – Хотя вам, возможно, это без надобности. Ведь вы знаете всех троих уже много лет. Возможно, у вас даже возникло слабое подозрение относительно кого-то одного, больше, чем подозрение. И вы рассчитываете, что, подкрепив его фактом, известным только вам с Блаунтом, вы застрахуетесь от проигрыша. В таком случае я вам точно не нужен.

Калмус положил руки на подлокотники кресла, наклонил голову и закрыл глаза, словно желая заглянуть вглубь себя. Он сидел прямо напротив окна и при свете дня выглядел не таким костлявым, как в отблесках огня камина в гостиной Блаунтов, но зато казался гораздо старше. Глубокие морщины пролегли от носа к уголкам рта.

– Я не застрахован от проигрыша, – произнес он.

– Хм… – протянул Вулф.

– Никакой страховки. Всего лишь теории. Мне совершенно ясно, что Блаунт невиновен. Но почему вы в этом уверены? Я знаю, откуда у меня такая уверенность. А вот откуда она у вас?

– Вы не можете ожидать чистосердечного ответа на свой вопрос, поскольку мы с вами не сотрудничаем.