У нас сегодня вареные омары под соусом из белого вина с эстрагоном, печени и икры…

– Ты едешь со мной. – Он ткнул большим пальцем в сторону своего автомобиля. – Садись!

ГЛАВА 4

Домой я вернулся хорошо за полночь и, прежде чем подняться в свою комнату и упасть в кровать, разжился в холодильнике остатками обеда и стаканом молока, чтобы утолить голод и избавиться от гадкого привкуса во рту после волокнистой солонины с жалким подобием хлеба, которыми пришлось подкрепиться в офисе окружного прокурора.

Поскольку моя связь с расследуемым убийством была краткой и незамысловатой – в квартире Кирков я провел от силы двадцать секунд, а мои отношения с Вэнсом длились немногим дольше, – полицейским должно было хватить и часа общения со мной, включая перепечатывание моих показаний для подписи. Но только в десятом часу после вопроса помощника окружного прокурора Мэндела до меня дошло, в чем состоит их план. Они думали, что вся история с галстуком была уловкой с моей стороны, и поэтому хотели продержать меня до тех пор, пока не получат результаты анализа пятна. Тогда я успокоился, разговорил копа, которого приставили ко мне следить, чтобы я не выбросился из окна. В конце концов он достал карты, и мы сыграли с ним несколько партий в джин-рамми. За два часа я сумел проиграть четыре доллара семь десят центов, и на этом игру пришлось закончить и заплатить парню, потому что он совсем уж отчаянно клевал носом и я боль ше не мог обеспечивать ему выигрыш."

"Но за свои деньги я получил сполна. Примерно в полночь кто-то вызвал его, и, когда он вернулся через десять минут и сказал, что меня отпускают, я дружески ухмыльнулся, мол, умею проигрывать, обиды не держу, и спросил:

– Так, значит, кровь той же группы, да?

– Ага, – кивнул он. – Современная наука творит чудеса.

Итак, думал я, разрезая омара, не зря потрачены не только мои деньги, но и мое время. И когда я переоделся в пижаму, то принял решение: может, Вулфу неинтересно это дело, для меня же оно крайне важно, и я узнáю, кто послал мне галстук, даже если придется взять месяц отпуска.

За исключением экстренных случаев я посвящаю сну не менее восьми часов, а тут ничего экстренного не было, всего лишь предварительный план, поэтому на кухню, где обычно завтракаю, я спустился только в одиннадцатом часу утра. Когда я достал из холодильника апельсиновый сок, Фриц зажег горелку под сковородой для оладий и поинтересовался, где я обедал. Я ответил, что он и сам прекрасно знает, что нигде я не обедал, поскольку сообщил по телефону, что меня забрали в офис окружного прокурора. Тогда Фриц кивнул со словами:

– Ох уж эти клиенты со своими проблемами.