— Нет, — грустно покачала она головой. — Пришло понимание нехватки базовых знаний. Я сейчас на листке выписывала только непонятные определения, тобой прочитанные, и то листка не хватило. Дальше нет смысла соваться. Ты был прав. Я слишком много о себе возомнила.

— Эльза, милая! Опыт и знания — дело наживное! Главное у тебя есть упорство и желание учиться! — поддержал я лекарку. — И раз уж мы остановились, то давай хоть одним глазком взглянем на следующий раздел.

Там всё оказалось ещё печальней. Кроме текста, стали встречаться словари и таблицы с некими показателями, разновидностями рунных цепочек и КПД различных магических накопителей.

Даже в паре с Эльзой мы не смогли уйти дальше первых двух страниц. Оказалось, что наших знаний попросту не хватает. Уже то, что мы хотя бы смогли разобрать в тексте наличие энергетических меридианов, проводящих элементов с уникальной рунической насечкой, проводящие эфирный заряд, ядро-регулятор, якобы стабилизирующий связь между нервной системой и протезом, и элемент подзарядки, чтобы конечность постоянно подпитывалась не только от жизненной силы носителя, но и в автономном режиме, мы искренне посчитали личной победой.

.

Эльза устало потёрла виски и подняла на меня разочарованный взгляд:

— Я и десятой части не понимаю… если быть честной.

— Поверь мне, я ушёл не дальше твоего, — хмыкнул я. — Видимо, этот раздел всё-таки больше по части артефакторов… Будем привлекать Юматова? Подозреваю, что с технической и механической частью мы и вовсе без него не разберёмся.

— Придётся… — сдалась Эльза. — И Лемонса тоже. Со всех придётся брать клятву о неразглашении. Если не согласятся — то искать артефакторов-энтузиастов, которые пойдут на такие условия.

— Лемонс и так наш, — напомнил я Эльзе, — а Юматов не думаю, что не согласится, — улыбнулся я. — Сегодня я ему практически подарил управление мастерской по производству дорогущих артефактов для дворца. Поэтому, думаю, он пойдёт навстречу и сядет с нами разбираться.

Так и решили: на время остановить чтение и разбор древнего фолианта и пригласить на вечер Лемонса и Юматова, чтобы попытаться разобраться вместе с ними.

Кицунэ заворочалась на кушетке, видимо, от наших голосов, и начала приходить в себя.

Я посмотрел на карманные часы и с удивлением обнаружил, что прошло уже часа четыре после отъезда бабушки на встречу… а от неё не было ни слуху, ни духу. Я начал беспокоиться и даже попытался связаться с Василисой, выглянув из лаборатории. Но та лениво отреагировала на моё беспокойство, показав мне картину вычёсывания себя любимой силами Олега Ольгердовича. Уже легче. Я вернулся в лабораторию.

А ведь нам уже нужно было отправляться в больницу для того, чтобы пообщаться с первой десяткой ветеранов из списка.