Я, конечно, подозревал откуда-то, что азиаты достаточно плохо переносят алкоголь в сравнении с русскими. Но я не предполагал, что одного стакана хватит для того, чтобы Юмэ практически отключилась. Однако же… Даже не знаю, можно ли считать сеанс подобной психотерапии успешным. Как ни крути, я уложил девушку на кушетку и укрыл собственным пиджаком — пусть отдохнёт хотя бы так.

* * *Елизавета Ольгердовна тихо ругалась себе под нос, когда летела на Василисе к японскому посольству. У неё действительно сегодня была назначена встреча с Кагэро — она хотела с ним обсудить ситуацию на Курилах.

Однако же появление внука вместе с Юмэ-кицунэ и внучкой Кагэро несколько спутало все её планы. Как женщина, она ни в коем разе не могла оправдывать насилие, но при этом прекрасно понимала разницу традиций и отношения к тем или иным вещам в разных странах. Потому приходилось вырабатывать некую линию, которая позволила бы и девочку сберечь, и не подставить внука.

Предложив вариант со свадьбой, Елизавета Ольгердовна хотела проверить реакцию как азиатки, так и внука на подобное предложение — и тихо обрадовалась, когда увидела, что ни одна, ни второй не пожелали и не воспылали энтузиазмом.

А это значит, что интерес между ними был скорее профессиональный и познавательный, чем постельного характера. Что, конечно, друг другу не мешало. Однако же она надеялась, что Юрий выберет себе невесту по несколько иному принципу, а не просто спасая какую-то девицу из беды. Ну пусть не какую-то — пусть внучку архимага, и кицунэ, и жрицу какой-то из божественных сущностей… На самом деле регалий даже у этой малолетней пигалицы хватало. Однако же каким-то шестым чувством Елизавета Ольгердовна ощущала, что девица не пара для её внука. Объяснить свои чувства она не могла — списывать же всё на обычную женскую ревность матери к невестке сына тоже не хотелось. Потому Елизавета Ольгердовна старательно держала своё мнение при себе.

Сейчас же, спикировав на площадку внутри посольства, она воспользовалась пропуском, дарованным ей именно для сегодняшней встречи. Пропуск был самой обычной карточкой, на которой изображалась ветвь сакуры.

Стоило эту карточку приложить к главному входу посольства, как дверь отворилась, позволяя ей пройти внутрь. Прибыв буквально через пятнадцать-двадцать минут после разговора с детьми, Елизавета Ольгердовна запустила вниз парочку своих химер-паучков, чтобы они разведали территорию и подсказали ей, всё ещё лежит ли без сознания Кагэро или же он успел прийти в себя и ожидает её в одном из кабинетов? Хотя по этикету встретить гостью Кагэро должен был во внутреннем дворе посольства.