Мимо нас по Охотничьему залу торопился выполнить очередное поручение принца Никита Сергеевич Железин. Как говорится, на ловца и зверь бежит.

— Никита Сергеевич! — окрикнул я Железина.

Тот остановился и принялся крутить головой во все стороны, не сразу заметив нас с Савельевым в углу.

— Юрий Викторович? Григорий Павлович? Что случилось? — мигом подошёл к нам Железин, осматривая растянувшегося на полу Савельева.

— Никита Сергеевич, у нас Григорий Павлович слегка сомлел от переутомления, пока трудился на благо дел государственных. Не мог бы ты пустить нас либо в приёмную к принцу, либо в свой кабинет, что ближе, чтобы мы смогли водицы Григорию Палычу дать да местного дворцового лейб-медика вызвать, чтобы он его осмотрел? А то как-то очень уж меня беспокоит его здоровье.

Никита Сергеевич кивнул:

— Пойдёмте за мной, господа. Наш кабинет как раз недалеко от приёмной принца. Здесь недалеко, и вам будет комфортно, и огласки не будет.

Мы вдвоём подхватили под локти Савельева и практически на весу дотащили его до кабинета, а Железин тут же отправился за медиком.

Присев и выпив водички, Григорий Павлович вдруг осмелел и принялся всячески пытаться показать, что ему уже не так плохо и он, в общем-то, себя вполне бодро чувствует для того, чтобы рассиживаться здесь ещё и, ко всему прочему, осматриваться местными лекарями.

Однако же я решил до прибытия лекарей задать безопаснику всего несколько вопросов.

— Григорий Павлович, я вам сейчас задам парочку вопросов. Поверьте, они очень важны. В вашем случае постарайтесь на них ответить честно.

Савельев нахмурился, но всё же кивнул. Дело в том, что, пока мы вводили Савельева в кабинет камер-юнкера, я рассмотрел одну странную вещь: все эти шмели, потихоньку сжирающие ауру Савельева, вылетали и возвращались обратно в одну и ту же точку.

Располагалась эта точка на груди, а это значит, что там находился некий предмет, являющийся домом или базовой площадкой для подселения данных созданий. Ещё бы, правда, понять, что это такое, но не суть. А потому я задал один, в общем-то, самый главный вопрос безопаснику:

— Григорий Павлович, у вас на груди, под рубашкой, спрятан некий предмет. Возможно, украшение либо артефакт, либо ещё что-то, чего вы ранее не носили, но в последние максимум полгода носите регулярно.

Скажите, кто подарил вам данный предмет и насколько вы доверяете этому человеку?

При моих словах Савельев невольно дёрнулся и схватился за грудь под рубашкой, как будто бы он носил некий амулет на верёвочке или на тесёмке. Что это был за амулет, я понятия не имел, но также я видел, что сам Савельев не торопится отвечать на мой вопрос, как будто бы борясь с самим собой.

Я решил слегка поднажать на болезного.