Ровным, даже дружелюбным голосом Сергей поведал собеседнику, что причина нынешних событий — не более чем результат ошибочных действий неких имперских служащих, которые обижают купцов-россов и поддерживают золотом и оружием пацинаков, чтобы те нападали на земли россов и творили в них всяческие ужасы. Узнав об этом, катархонт россов хакан Олег, естественно, разгневался. И ответил симметрично: сделал на ромейских землях то, что непременно проделали бы пацинаки на его собственных, если бы мощь хакана Олега не повергла их в степную пыль. Однако Сергей особо подчеркнул: сделано сие не потому, что у катархонта нет уважения к василевсу, а исключительно для того, чтобы привлечь его внимание. Катархонт искренне надеется, что император ромеев просто не в курсе того, что творят его недальновидные подданные. И теперь, когда через посредство Сергея и благочестивого проэдра у катархонта появилась возможность донести до василевса информацию о творящемся беспределе, величайший из правителей Лев Мудрый склонит свой слух к росским обидам и сделает все, чтобы устранить недоразумение.

Проэдр «подачу» принял целиком. Включая подтекст о том, что россы у себя дома бесчинства пресекли, а император Лев — не сумел.

И прямой посыл тоже расшифровал: свиреп и беспощаден к врагам катархонт россов. Но — исключительно к врагам.

Принял, но усомнился и произнес еще одну пространную речь, суть которой сводилась к короткому «у императора о подкупе печенегов информации не имеется». Может, даже и не соврал. Не факт, что каждая финансовая стимуляция степняков доводится до императора. А в заключение проэдр «простодушно» поинтересовался: а был ли подкуп? Не обманули ли катархонта россов информаторы?

— То есть как это не было? — возмутился Сергей, старательно изобразив обиду.

Как же не было, если он, Сергий, доподлинно знает о встрече посланца империи асикрита Калиния Воги с пацинакским вожаком и о врученных тому дорогущих подарках — драгоценной посуде почти на три тысячи золотых?

Проэдр и Николай Пиперат переглянулись. Надо полагать, оба были в курсе миссии покойного асикрита.

— От кого же именно ты, архонт, узнал об этом? — спросил проэдр.

— От пацинакского вождя, которого мои люди пленили и расспросили, — ответил Сергей.

— Пацинак солгал, — немедленно парировал проэдр.

А вот Сергей ответил не сразу: сначала повернулся к нурманам и сказал:

— Романский жрец сомневается в том, что вы способны разговорить пленника.

Дёрруд и Грейп обменялись ухмылками.

— Скажи этому борову, что у нас даже немые начинают говорить, — сказал Дёрруд.

— Что он сказал? — вполголоса спросил Пиперат у одного из этериотов[1], судя по виду — нурмана.

Тот перевел. Пиперат кивнул.

— Моим людям не лгут, — сказал Сергей уже по-ромейски.