Сдерживался, чтобы не ответить резко обнаглевшему степняку. Откуда такой взялся резвый? И кто он такой вообще, раз смеет так себя вести?

Просто дурень, не ведающий о том, что Киев — это не какой-нибудь аланский городишко, где хузары — хозяева? Или знатный хузарский бек, прибывший к великому князю с посольством? Судя по тому, сколько на нем золота, последнее очень даже вероятно…

Пока Милош думал, вмешалась Искора. Отодвинула мачеху, встала рядом с отцом.

— Козу купи, козлобородый! — прошипела она. — Себе под стать! — И уже Милошу: — Жаль, Варта здесь нет! Он бы ему бородку отчекрыжил! С бубенчиками вместе!

Беременна Искора. По ней еще не заметно, но Милош знает. А у женщины в тяжести характер, бывает, немного сдвигается в сторону непокорства. При том, что у Искоры покорности и до беременности было примерно как у дикой рыси.

Однако если она думала, что хузарина ее речь оскорбит, то зря. Смысл сказанного прошел мимо него. Он любовался. Искорой. Едва слюни не пустил.

Ну и хорошо. Драться с наглым хузарином Милошу не хотелось. Не потому, что боялся этого бека и его телохранителей. Стоит Милошу позвать, и подмога не замедлит. Однако ссориться с хузарами — для дела плохо. И князь будет недоволен, и сам Вартислав, у которого со степняками — дела.

Опять-таки за знатного хузарина много кто обидеться может. Убьешь — табун родичей-мстителей образуется. Вартиславу такое не понравится. Права Искора: жаль, что его здесь нет. Варт бы этому степному орлу живо колпачок на голову надел бы.

— Ее муж — княжич Вартислав белозерский, — произнес Милош ровно. — Ты хочешь его оскорбить?

— Не знаю такого, — отмахнулся хузарин. — И мне безразлично, кто ее муж. Я, Алп-Барик Езид, сын шеда Еремии, всегда получаю желаемое.

— А ты узнай, — насмешливо предложил Милош. — Тархан Ноам знает его очень хорошо.

— Чего он хочет?

Клиб Два Меча. Сосед. С сыновьями.

— Ты удивишься, — сказал Милош. — Искору желает.

— Вот тут не удивлюсь! — хохотнул Клиб. — Я тоже ее желаю. И парни мои. Верно, отроки?

Оба закивали. Ясное дело, желают.

— Удалась у тебя дочь, Милош, что сказать. Повезло княжичу.

Хузарин переводил взгляд с одного варяга на другого, щурился. Пытался понять: не насмехаются ли над ним.

— Он, Клиб, не просто желает. Он ее купить хочет.

Клиб подергал себя за ус.

— Купить? Чужую жену? У тебя? Он пьян?

— Вроде нет, — сказал Милош. — Может, у них, хузар, это обычное дело — чужими женами торговать. Надо спросить у Машега, когда он в Киев приедет.

— Если так, то понятно. Я подумал: он головой слабый, дурачок. Но сабля у него хороша. И конь.

— И сапоги! — влез один из сыновей.

Все семейство бесцеремонно разглядывало странного хузарина.

— Бать, а чо за обереги у него на ножнах? Это у хузар такие?

— Ты! — Палец Клиба нацелился на хузарина.