Избор ему точно не меньше добра сделал, чем тот же Стемид.

— Есть у меня для тебя клинок, — слукавил он. — Для подходящего случая припасал. Но раз уж речь зашла, сегодня и подарю.

— Нет! — отрезал ведун. — Я слово сказал. По нему и будет. Жди. Сын родится — за него и отдаришься. И имя сыну дашь по сему клинку: Рогвлад. А я уж так и быть, — Избор хмыкнул, — потерплю до будущей осени. А сейчас вот на этом клинке поклянись, что сделаешь, как сказал.

Ведун, блин. Даже не сомневается. Сын, значит. Рогвлад. Ну да почему нет? Но вслух сказал другое:

— Это мне что ж, теперь его в запасник уложить?

— Дурной совсем! — Ведун сделал попытку дать Сергею подзатыльник, но те времена прошли. Увернулся. — А кто его кровью кормить будет? Бабы твои?

— Поклясться-то я могу, — сказал Сергей. — Но в бою, знаешь ли, всякое случиться может. И со мной, и с мечом. Даже таким, как этот.

— Вот чтобы не случилось и поклянись! Удачей своей поклянись. Вложи долю ее в него. Ты его держать станешь, а он — тебя. И когда ты его сыну отдашь, удача твоя той долей к нему перейдет.

— Добро, — Сергей принял меч, прижал ко лбу холодный металл и, глядя в глаза ведуну, медленно и торжественно произнес слова клятвы. Потом, тоже как заведено, коснулся лезвием предплечья, смочив металл каплей собственной крови.

— Вот теперь хорошо, — одобрил Избор. — И особо мне любо, что не боишься, что, отдав меч, сам без удачи останешься.

— А я, старый, глупого не спрашиваю, — усмехнулся Сергей. — Удача — не кошель с монетами. Она — как радость. Поделишься — не убудет. Да и не моя она, сам же знаешь.

— Уж знаю, — ответно ухмыльнулся ведун. — Да не знал, что знаешь ты.

— Теперь знаешь.

Сергей засмеялся. Без причины. И ведун поддержал вороньим своим карканьем. Потом вспомнил:

— Нож! Нож мой не поименовали!"

"— Твой нож, ты и именуй, — парировал Сергей.

— Дай сюда!

Сергей наклонился, вынул из кармашка в сапоге первый ведунов дар, передал дарителю.

Избор поднес нож к уху, наморщил лоб, прислушиваясь.

— Да ну! Шутишь? — воскликнул он через минуту.

— Что? — заинтересовался Сергей.

Не то чтобы он верил в говорящие клинки… Но верил. Любой настоящий воин верит.

— Щаул[2]. Щаул его зовут.

— Да ладно!

Удивил. Только не понятно кто: ведун или ножик.

— Буду звать тебя Щаул, — сказал Сергей возвращенному оружию последнего шанса. — Не против?

Ножик промолчал.

Значит, быть по сему.

— Посмотри на меня, муж мой! Разве я не хороша?

— Ты великолепна, — искренне признал Сергей.

После родов Колхульда немного раздалась в бедрах, округлилась, окончательно потеряв угловатость подростка, и, кажется, даже в росте прибавила. Что, в общем, не удивительно в ее годы. Смотреть на нее Сергею было приятно. Возбуждающе.

— Лучше, чем Искора? — Колхульда приподняла отяжелевшие от молока груди.

Вот дурочка.