Юлия засмеялась.

Оба еще не знали, что слова Сергея окажутся пророческими.

— Я видела, что ты моему брату подарил. У тебя еще есть?

Спальня у Юлии хороша. Оборудована всем необходимым, вроде ванны и мини-лифта для подачи блюд и выпивки. А еще здесь просторно. Особенно на кровати, которая тоже «оборудована» качественно. Даже белье льняное, а не скользкое шелковое. И набор подушек и подушечек просто восхитителен. И еще — серебряное зеркало в полный рост с изумительной чеканкой по ободу и двумя масляными лампами на концах оси, на которой оное зеркало и крепилось. Наклони немного — и любуйся на себя, прекрасную, раскинувшуюся на ложе. Или оседлавшую очередного… Актеона?

Сергею на своих предшественников, равно как и на мужа-наварха, наплевать. Благородная дама его использует? Ну так и он ее тоже. Удовольствие-то взаимно. А захочет рыжая аристократочка получить пару собольков в тон крашеным кудряшкам — не вопрос. Мир альковов в византийской столице — особенный мир. Нередко двери из него ведут прямо в дворцовые коридоры. И патрикия, как уже выяснилось, точно знает, какие именно."

"— Есть еще, — улыбнулся Сергей. — Но за это тебе, душечка моя, придется поработать… Нет, нет, не языком! Хотя и языком тоже. Но не в постельке. И завтра. Сейчас продолжай, не отвлекайся.

Если бы он знал, что «завтра» у них не будет… Хотя если бы знал, то и беды не случилось бы.

— Не отвлекайся…

Но — отвлеклась, подползла кошечкой по животу, по груди…

— А может, ты, мой лев? Язычком?

Ишь ты, какие мы… нетрадиционные.

— Чего не умею, того не умею, крошка моя.

— Так я научу, — посулила патрикия. — Я хороший учитель. Ублажить женщину язычком — великое искусство. Мой муж, к слову, управляется им куда лучше, чем вот этой своей штукой. Не упусти возможности, мой лев. Ты не всегда будешь таким пылким, как сейчас. — И рассудительным тоном, явно кого-то цитируя: — Годы делают мужчин слабее, а женщин — более страстными. Что ты тогда будешь за муж, если не сможешь доставить удовольствие, например, такой женщине, как я?

«Не дай Бог, — подумал Сергей, — чтобы у меня лет через сорок-пятьдесят появилась такая женщина, как ты».

Но вслух сказал другое, варварское:

— У меня на родине главное, чтобы удовольствие получил мужчина. А женщина… Если ей что-то не нравится, я ее выгоню. И возьму другую жену. Или двух. Или трех. — И, поддразнивая: — Сейчас у меня тоже три. Дочь нурманского рикса, дочь лехитского патрикия и баронесса из франков.

— Три жены⁈ — Юлия привстала, упершись ладошками ему в грудь. — Так не бывает! Ни один священник не обвенчает…

— А при чем тут священник? — Сергей усмехнулся. — Я — рикс. Я могу иметь столько жен, сколько захочу.

— Но ты же христианин! — возмутилась Юлия, ткнув пальчиком в крестик, который Сергей надел, отправляясь в столицу.