Накрывает губами ее лоно, не просто пьет, пожирает… Оксана выгибается, протяжно стонет, закусывая зубами свою руку… Вертит головой, разбрасывая по поверхности стола рыжие непослушные волосы, а он невольно то и дело поднимает на нее глаза, хочет видеть ее всю, не может оторваться от этой красоты…

Девушка уже не помнит себя от его смелых, подчиняющих действий, ее тело трясется, запускает руки в его непослушные волосы…

– Мика… Боже… Как хорошо… Еще… Еще… пожалуйста…

Кажется, еще чуть– чуть–  и она улетит, расщепится на миллионы атомов…

И тут вместо его горячих губ чувствует прохладу воздуха… Пустоту… Он отстраняется, выпрямляется, смотрит на нее хищно, продолжая тяжело дышать и в то же время искушающе улыбаться…

– Микаа… пожалуйста,–  молит она, желая продолжения его ласок, тянет к нему руки, еще шире призывно разводит ноги…

Он теперь скалится, открывая свои идеальные зубы.

– Нет, бабочка… Потерпишь до завтра… Только мне что ли мучиться… – вытаскивает из треников вздыбленный член. Проводит по нему ритмично пару раз с шипением,–  и только попробуй трогать себя сама ночью сегодня… Пойму, поверь мне… Тогда неделями оргазма не получишь, в ногах у меня будешь валяться, умолять…

Она порывисто дышит… Микаэл смотрит на это идеальное тело, распластанное перед ним, зажмуриться хочется, как она прекрасна… Ведьма, северная ведьма, на которую даже смотреть больно, так красива, так желанна… Или это он сошел с ума от ее колдовства… От этого сладкого яда ее губ, дыхания, прикосновений, теплоты и узости… Невольно накрывает руками аппетитные холмики, зажимает через тонкую ткань скрюченные узелками от возбуждения соски… Отрывает себя от нее клешнями, словно с мясом…

Не проходит и пяти минут, как Микаэл сам любовно натягивает на ее стройные ножки безразмерные валенки, одевает грубую фуфайку на плечи и накрывает волосы платком, неумело завязывая узел на шее.